Абсурд и Истина фильма и жизни…
//«Монолог» (И.Авербах, 1972)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Михаил Глузский, Маргарита Терехова, Марина Неелова
«Монолог» (режиссер Илья Авербах, 1972): « …к профессору Сретенскому, многие годы живущему одному, неожиданно приезжает его дочь…».
 

 
Две недели жизнь отодвигала необходимость сказать про этот фильм. Две недели от очередного его просмотра; от погружения в удивительную, простую, наивную и вечную ткань человеческой жизни — жизни, что погружает в себя в неярких кадрах великого советского кино, что со всем возможным достоинством говорит предельно внятно, в полный рост, не прикрываясь никакими маскировками — ни иронией, ни цинизмом, ни игрой во вторичные смыслы острословия…

Необходимость (необходимость перед самим собой) записать слова — произнести свой монолог, в котором может быть хоть что-то станет яснее для самого себя про эту нашу простую человеческую жизнь.

 

* * *

 

Чтобы понять по-настоящему хоть что-то, будь то художественное произведение, философский трактат или действия другого человека — нужно всегда начинать с самого острого — с максимально-непонятного для обыденного — с того, что пробуждает ото сна автоматизма разворачивающихся слов и действий.
Нужно начинать с нонсенса, с абсурда. Если удастся заглянуть в провал абсурда (того, что тебе в твоем непонимании кажется разрушающим всё абсурдом) и обрести новую целостность, то главный шаг к пониманию будет сделан. К пониманию — т.е. к примирению тебя теперешнего с тобой, который внял в себя нечто новое — к примирению через примеривание с новой мерой и (много)мерностью, который открыл для тебя мир.
Ясно, что речь так может идти только если перед тобой нечто настоящее (будь то художественное творение или Поступок), нечто соотносимое с истиной, а не лож.

 
Где он взрыв нонсенса в фильме? Абсурда, в котором переворачивается мир, в котором герой раздирает собой, своим присутствием кажимость глади обыденности?

Абсурд здесь внешне прост — герой соглашается поговорить с любовником внучки, идя на поводу «всех» и оправдывая себя, что он пытается лишь замять размолвку, а оказывается, что там совсем другое… и его мир рушится. Он сам в этом действии совершает нечто настолько постыдное, что оказывается, что он сам предал и себя, и внучку, оказывается, что он сломал самое главное…

Но что произошло? Ведь всё так «обычно». В чем проблема-то? Почему после произошедшего так «по-интеллигентски капитулянтски» повел себя герой и что это за «истеричная реакция» внучки, и почему этот такой «никчемный» повод запустил главный монолог фильма — разговор с тем чего нет, разговор уже прошедшей жизни самой с собой, которая в самом главном прошла не так?

Непонятное (или «легко понятное» через навешивание ярлыков — что еще хуже), но такое естественное, такое искреннее, такое истинное проживание главными героями трагедии становится истинно понятым (примеренным на самого себя), если осознать, что в таком обыденном поступке вдруг перед человеком может явиться он сам как творящий убийственную лож — как убивающий веру в возможность отношений между людьми, на которые уповал всю жизнь — явиться хрупкость мира, самого-самого близкого мира (того, где лишь ты и горстка родных тебе), который, как оказалось, не был и не будет таковым сам по себе, а выстраивался тобой самим и прочность которого не прочнее детских игрушек, что непобедимы лишь пока в них верят держащие их в руках.

Ты видел, что другие используют других, вынуждают друг друга к действиям ради никчемной выгоды, чтобы навсегда кружиться в отношениях неискренности, маскировки, умолчания. Видел, что другие говорят пустые слова ради чуть более комфортного существования на пару часов-дней-лет, видел как другие играют в манипуляторов, потакая своей похоти, которая уже через пару минут им самим уже противна. Видел всю ничтожность, неумность, провальность их потуг. Что все их стремления к выгоде для себя оборачиваются мучениями длинною в жизнь — тупыми, почти всегда едва самими осознаваемыми, но всегда существующими мучениями — ложью отношений, ложью историй про себя, ложью надежд.
Видел и очень, очень старался не быть затянутым в эти мелкие, душные игры, огладывающие игроков до пустоты человеческих оболочек, до кажимостей — до клишированных ролей, в которых человек утопает до конца жизни.
И вот, ты сам почти пошел по этому пути. Пришел и встал в позу роли власти одной оболочки над оболочкой другого, которой все равно, что там внутри, которой все равно есть ли там искренность, все равно, что там за суть внутри оболочки, все равно человек ли перед тобой или кукла. Тебя так увидели и ты сам так себя увидел.
Увидел, когда перед тобой записной манипулятор выложил, как он считал, убойный аргумент — «честно» сознался в собственных манипуляциях, т.к. был уверен, что это нормально и что сделанных ходов в игре назад возвращать нельзя, и что раз уж он так удачно сыграл и получил, что хотел, то другой должен с этим согласиться, потому что сам вроде как должен так жить, потому что все так живут. Этот манипулятор был слегка напуган, так как в одном из вариантов его игр, его могли принудить к не очень приятному ему браку, но то такое…

Все это герой увидел сразу. Увидел, на какую доску его поставили и ужаснулся, что он и вправду вступил на эту доску, от которой бежал всю жизнь.
И это почувствовала его внучка — она вдруг рухнула в разрывающий сердце кошмар — ей привиделось, что ее дед, ближе которого у нее никого не было, — «такой же как все», ей привиделось, что он погибает в неискренности, что страшна до бесчеловечности — до неискренности к самым любимым в их самом важном…

Предать ясность линии жизни, которую человек чертит набело. Предать уверенность, что если ты, если другой делает что-то решающее, то он делает это честно, не как бы, не играя, не предавая заранее.

 
Возможно ли жить человеку с такой ответственностью перед собой, перед миром? Не фантазия ли это того, кто спрятался ото всех в хрустальном замке профессорской квартиры, полученной по-наследству? Не пустые ли это иллюзии игрока в солдатики, который лишь потому думает, что он такой чистый, что непрерывно избегал погружения в мир «реальных людей»?
Если осознание чистоты собственной совести, если полнота искренний любви, если работа в полную силу над благом окружающих тебя людей и того дела, которыми наградила тебя судьба —  это «фантазия и иллюзии» — то да. Но что стоит тогда жизнь человека, кто уверен, что он живет в «реальности»? Есть ли там «человек»?

 

* * *

 

Что поддерживает наши силы в бурях жизни? Когда та, которую любишь, уходит и оказывается твоей фантазией о ней, когда самая важная работа молодости остается пылиться на полке, когда война, когда жизнь почти прожита и сил не становится больше?

Тишина и покой внутри. В самой глубине. Причастность истины.
Это не бесчувственность, это не немощь, это ровно обратное — это яркость жизни, это жар работы. Но в самом-самом внутри — гармония тишины бытия. Она не дана в своей явности — это ведь невозможно — она дана в уверенности её существования — она тот дом, в котором мы живем с самого мгновения осознания этого — мы и вся вселенная с нами.

Символ устремления героя в фильме — овеществлённо описанное стремление подарить человечеству доступ к этой тишине. Тишина — это наше достоинство быть. Быть собой в истине. Тишина — то, без чего расслышать истину было бы невозможно.

 
В этой тишине и спокойствии человек говорит. Произносит свой монолог. Всю жизнь. Вся жизнь человека — овеществление своего голоса. Произнесение слов. Причастность логосу.

Монолог героя. Его жизнь. Другие слышат лишь части его. Другие всегда слышат лишь часть нас. Но и сами мы слышим лишь часть себя. Хуже то, что в этих частях мы всегда готовы закружится в бесконечном повторе одного и того же.
Обиды, страха, ожидания.
Лишь другие люди, лишь дела для-ради других людей, разворачивают наш монолог в историю.
Без истории наш монолог чист и беден.
Без истории наш монолог невозможен. Возможно лишь молчание нашей тишины. Просто тишины. Без нас. Даже у самой бедной жизни, всегда есть история. Жизнь и есть история. Без других мы невозможны. И если событий встречи-пересечения-сплетения с другими было мало, если они были мелки и поверхностны, то мелка и поверхностна наша история, зацикленная на тех первых шагах, которые должны были бы не стать единственными, а стать предельно сложным плетением нас самих, предельно сложным в понимании нас самих — стать богатством прожитого и ожидаемого.
И не числом тех, с кем человек имеет дело, определяется его монолог, но глубиной, затронутостью сердца, включенностью во встречу всего себя — своей истины.

 

* * *

 

Век и смерти маршируют непрерывными рядами. Мы — дети, которые навсегда невзлюбили проходящее. Уходящее самовольно, бросающее нас. Умирающие. Мы — дети, которые ищем спасение в лелеемом мире определенности — ищем вечности в существующем с нами и для нас — в «солдатиках».
И, это ведь высший смысл, — в своей отчаянной игре в тишине одинокого мира солдатиков, мы бежим лжи — бежим от реальности порабощения людей людьми — порабощения через принуждение к действиям вопреки естества каждого отдельного — погружения человека в массу — в хищные вещи.
Сила и мужество убежать в солдатики и делать свое правильное дело… И очень тонка грань с тем чтобы уснуть от мира и от себя.

. . .

Наше спасение всегда в детстве. Наша любовь всегда в детстве. Не потому, что мы были как-то по-особенному глупы и в нас легко вошло нечто случайное и внешнее и осталось в нас навсегда. Нет.
Детство — это наше начало. Когда мы уже целиком и полностью есть. Но это «есть» еще не обросло сравнениями с множеством других, мы еще не погрузили сами себя в толпу таких же. Детство — когда каждая встреча с другим в своей особости отпечатывается в нас непостижимой своей сложностью, богатство которой мы потом разгадываем всю жизнь.

Детская влюбленность — обещание. Искренность. Без мысли о манипуляции. Чистота.

 

* * *

 

Не так прошла жизнь.
Что взвесит жизнь? Кто взвесит? На каких весах?
А если в последнее мгновение, в любое последнее мгновение, любое мгновение ведь последнее, — на весы будет брошена любовь. Любовь, со-чувствие, надежда. Объятие, слезы, прощение, теплота, искренность до конца.
Такая жизнь прошла зря?

 
Илья Авербах дарит нам великое утешение сказкой, достижением самой заветной цели, осуществлением мечтаний юности.
Герой совершает великое научное открытие и дарит его миру.
Но суть в том, что это не важно. Это случайность. Антураж. Или даже хуже — это те громкие фанфары, за которыми простые души могут не расслышать великую тишину мира.
Не будь открытия — была бы жизнь героя неудачной, важно ли это для жизни? Важно ли это для жизни за несколько шагов до её конца?
Или это только добавляет несколько красивых фраз в круг монолога человека с самим собой о своей жизни? Они, конечно, красивее, чем слова сожаления, жаления себя и перечисление оправданий, почему что-то вышло не так, как мечталось — но, в одиночестве человека в его жизни, и то, и другое — лишь слова. Остаются лишь слова, безмолвные слова.
Те, кому хотелось произнести эти слова — ушли, тех, кому могли бы быть интересны эти слова — всё меньше, а потом не останется ни одного.

Достижения жизни. Иллюзии жизни. Где между ними различия?

Жить тишиной жизни. Безмерным взглядом в небеса, в безмерные небеса. Вне сравнений. Знать, что даже твой неостановимый монолог, монолог длинною во всю твою жизнь — лишь утешение. Человеческое. Разумное. Но есть что-то, что глубже этого. То, что всегда ждет.

 
«Таблетку» зрячего покоя ума, внемлющий тишины искал герой сказки. Искал то, что всегда было с ним.

 
 

 
Кадры из фильма:

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Михаил Глузский, Маргарита Терехова - фильм (фото, кадр)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Михаил Глузский - фильм (фото, кадр)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Михаил Глузский, Евгения Ханаева - фильм (фото, кадр)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Михаил Глузский - фильм (фото, кадр)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Михаил Глузский - фильм (фото, кадр)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Маргарита Терехова - фильм (фото, кадр)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Михаил Глузский - фильм (фото, кадр)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Михаил Глузский, Марина Неелова - фильм (фото, кадр)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Маргарита Терехова - фильм (фото, кадр)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Марина Неелова - фильм (фото, кадр)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - фильм (фото, кадр)

«Монолог» (реж. Илья Авербах, 1972) - Михаил Глузский, Марина Неелова - фильм (фото, кадр)

 
 

 
 

Продолжение разговора в других декорациях см. в статьях // фильмах:

■ СССР. Страна как жизнь…
//«Застава Ильича» (Марлен Хуциев, 1959-1988)
■ Она ушла в него как в монастырь…
//«Объяснение в любви» (Илья Авербах, 1977)
■ Зачем быть честным, если скоро умирать?…
//«Старики-разбойники» (Эльдар Рязанов, 1971)
Как удержать жизнь, утекающую сквозь пальцы? Оплести гармонией время…
//«Ускользающая красота» (Бернардо Бертолуччи,1996)
■ О том, что дает силы жить…
//«Патерсон» (Джим Джармуш, 2016)

 
 

Тексты также публикуются и обсуждаются на странице Facebook «КиноКакПовод», в жж 4elovek-zritel, на КиноПоиске и канале Яндекс.Дзена — присоединяйтесь!

КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ // ФИЛЬМУ :

  1. [избр.комментарии с zen.yandex.ru/kinokakpovod, 4elovek-zritel.livejournal.com]:

    1. [комментарий 1]
      Один из самых дорогих сердцу фильмов.
      Главное в нем — удивительное настроение. Вроде он и про одиночество, и про неудачу создания семьи, и про такую всегда неожиданную тупость и пошлость людскую (да еще и у самых вроде близких), а общее настроение от фильма — светлое и теплое.
      Авербах в этом гениален. Как и Глузский, и Терехова, и Неелова, и Любшин.

      `
      Re: [комментарий 1]
      Про настроение — всё так и даже, наверное, больше — многомерность переживаний «в»/ «от» фильма поразительна.
      И, кстати, обязательно должен быть упомянут и второй (первый?) главный автор фильма — основа истории заложена в сценарии Евгения Габриловича.
      Другой их совместный с Ильей Авербахом фильм — «Объяснение в любви» дарит столь же глубокие чувства…
      ( разговор про него, кстати, тут: https://kinokakpovod.ru/a-es/obyasnenie-v-lyubvi-1977-averbah-ona-ushla-v-nego-kak-v-monastyr.html )

    2. [комментарий 2]

      История фильма, возможно, еще и потому производит такое сильное впечатление, что в нем идет речь (если говорить словами в их максимальном регистре) об идеале человека — о святом. Т.е. перед нами живая история живого святого, во всем его трудном пути.
      А то, что святой здесь без церкви — то да, он подвязался на служении в науке… Но заботы о других и о спасении своей души у него не менее горячи (в них не меньше горения), чем у христианского святого. Фильм советский, а потому тема воцерквленности здесь, естественно, обходится стороной, но она считывается от поступка героя к поступку…
      Такими святыми (без всяких кавычек) и держится человечество.
      И, да, жизнь святого (реального человека, а не картонного персонажа из «рекламных буклетов») — она не благость и не лепота — а труд, трагедии, и сомнения…

  2. [«медленное чтение» — фразы-смыслы текста/фильма для обдумывания еще] :

    1. «…великий советский кинематограф ..со всем возможным достоинством говорит предельно внятно, в полный рост, не прикрываясь никакими маскировками — ни иронией, ни цинизмом, ни игрой во вторичные смыслы острословия…»

    2. [ путь к истинному пониманию открывается через осознание имеющегося абсурда/ нонсенса/ провала/ разрыва ]

      «…Чтобы понять по-настоящему хоть что-то, будь то художественное произведение, философский трактат или действия другого человека — нужно всегда начинать с самого острого — с максимально-непонятного для обыденного, с того, что пробуждает ото сна автоматизма разворачивающихся слов и действий. Нужно начинать с нонсенса, с абсурда. Если удастся заглянуть в провал абсурда (того, что тебе в твоем непонимании кажется разрушающим всё абсурдом) и обрести новую целостность, то главный шаг к пониманию будет сделан.…»

    3. [ понимание — это “функция от времени” — шаг вперед, в котором сохраняется прежнее и вбирается в себя новое ]

      «…Если удастся[, вначале распознав разрыв в осмысленности мира и себя, затем] обрести новую целостность, то главный шаг к пониманию будет сделан. К пониманию — т.е. к примирению тебя теперешнего с тобой, который внял в себя нечто новое — к примирению через примеривание с новой мерой и (много)мерностью, который открыл для тебя мир.…»

    4. [ обыденное действие для чуткой=человеческой души никогда не является обыденным/автоматическим — человеческая душа всегда соизмеряет всё с высшим смыслом — с тем, что привычно называется “совестью”, но что всегда и по-настоящему самое важное в жизни ]

      «…Абсурд внешне прост — герой соглашается поговорить с любовником внучки, идя на поводу «всех» и оправдывая себя, что он пытается лишь замять размолвку, а оказывается, что там совсем другое… и его мир рушится. Он сам в этом действии [видит, что] совершает нечто настолько постыдное, что оказывается, что он сам предал и себя, и внучку, оказывается, что он сломал самое главное……»

    5. [ главный монолог и фильма, и нашей жизни ] — «…разговор с тем чего нет, разговор уже прошедшей жизни самой с собой…»

    6. «…хрупкость мира, самого-самого близкого мира (того, где лишь ты и горстка родных тебе), который, как оказалось, не был и не будет таковым сам по себе, а выстраивался тобой самим и прочность которого не прочнее детских игрушек, что непобедимы лишь пока в них верят, держащие их в руках.…»

      [ никакие человеческие отношения не гарантированны — они всегда длятся лишь пока длится усилие “быть человеком” — усилие веры, доверия, правды ]

    7. [ ложь отношений к миру и другим — означает жизнь, что “по построению” всегда мучительна, всегда неудачна ]

      «…другие используют других, вынуждают друг друга к действиям ради никчемной выгоды, чтобы навсегда кружится в отношениях неискренности, маскировки, умолчания. ..говорят пустые слова ради чуть более комфортного существования на пару часов-дней-лет, ..играют в манипуляторов, потакая своей похоти, которая уже через пару минут им самим уже противна.
      …ничтожность, неумность, провальность потуг …все стремления к выгоде для себя оборачиваются мучениями длинною в жизнь — тупыми, почти всегда едва осознаваемыми, но всегда существующими мучениями — ложью отношений, ложью историй про себя, ложью надежд.
      …мелкие, душные игры, огладывающие игроков до пустоты человеческих оболочек, до кажимостей — до клишированных ролей, в которых человек утопает до конца жизни.…»

    8. «…власти одной оболочки над оболочкой другого ..все равно, что там внутри, ..все равно есть ли там искренность, все равно, что там за суть внутри оболочки, все равно человек или кукла…»

      [ “манипулятору” нет дела до “внутри” человека, если это не ведет к изменению поведения “манипулируемого”; причем чаще всего это “нет дела” означает, что “манипулятор” в принципе неспособен прочувствовать другого — он слеп к человечности — да и человек ли он? ]

    9. «…неискренность может быть страшна до бесчеловечности, до неискренности к самым любимым в их самом важном.…»

    10. [ жизнь набело — когда каждый поступок ответственен до предела — до конца жизни ]

      «…ясность линии жизни, которую человек чертит набело. ..уверенность, что если ты, если другой делает что-то решающее, то это делается честно, не как бы, не играя, не предавая заранее.…»

    11. [ существует ли “жизнь набело”, существует ли Человек в его полном смысле? ]

      «…Не пустые ли это иллюзии игрока в солдатики, который лишь потому думает, что он такой чистый, что непрерывно избегал погружения в мир «реальных людей»?
      Если осознание чистоты собственной совести, если полнота искренний любви, если работа в полную силу над благом окружающих тебя людей и того дела, которыми наградила тебя судьба — это «фантазия и иллюзии» — то да — [Человека в полном смысле не существует]. Но что стоит тогда жизнь [того], кто уверен, что он живет в «реальности»? Есть ли там [хоть какой-то] «человек»?…»

    12. [ Тишина Истины Бытия внутри Человека ]

      «…Тишина и покой внутри. В самой глубине. Причастность истины.
      Это не бесчувственность, это не немощь, это ровно обратное — это яркость жизни, это жар работы. Но в самом-самом внутри — гармония тишины бытия. Она не дана в своей явности — это ведь невозможно — она дана в уверенности её существования — она тот дом, в котором мы живем с самого мгновения осознания этого — мы и вся вселенная с нами.
      Тишина — это наше достоинство быть. Быть собой в истине.
      Тишина — то, без чего расслышать истину было бы невозможно.
      В этой тишине и спокойствии человек [обретает слова, которые единственно для него будут иметь силу, обретает слова и говорит в свой черед]. Произносит свой монолог. Всю жизнь. Вся жизнь человека — овеществление своего голоса. Произнесение слов. Причастность логосу
      …»

    13. [ монолог-жизни-человека;
      невозможность монолога-жизни без истории-жизни, истории-жизни-с-другими
      ]

      «…Монолог героя. Его жизнь. Другие слышат лишь части его. Другие всегда слышат лишь часть нас. Но и сами мы слышим лишь часть себя. Хуже то, что в этих частях мы всегда готовы закружится в бесконечном повторе одного и того же.
      Обиды, страха, ожидания.
      Лишь другие люди, лишь дела для-ради других людей, разворачивают наш монолог в историю.
      Без истории наш монолог чист и беден.
      Без истории наш монолог невозможен. Возможно лишь молчание нашей тишины. Просто тишины. Без нас. Даже у самой бедной жизни, всегда есть история. Жизнь и есть история. Без других мы невозможны. И если событий встречи- пересечения- сплетения с другими было мало, если они были мелки и поверхностны, то мелка и поверхностна наша история, зациклила на тех первых шагах, которые должны были бы не стать единственными, а стать предельно сложным плетением нас самих, предельно сложным в понимании нас самих — стать богатством прожитого и ожидаемого.
      И не числом тех, с кем человек имеет дело, определяется его монолог, но глубиной, затронутостью сердца, включенностью во встречу всего себя — своей истины…»

    14. [ высший смысл человечности “игры в солдатики” ]

      «…Век и смерти маршируют непрерывными рядами. Мы — дети, которые навсегда невзлюбили проходящее. Уходящее самовольно, бросающее нас. Умирающие. Мы — дети, которые ищем спасение в лелеемом мире определенности — ищем вечности в существующем с нами и для нас — в «солдатиках».
      И, это ведь высший смысл, — в своей отчаянной игре в тишине одинокого мира солдатиков, мы бежим лжи — бежим от реальности порабощения людей людьми — порабощения через принуждение к действиям вопреки естества каждого отдельного — погружения человека в массу — в хищные вещи.
      Сила и мужество убежать в солдатики и делать свое правильное дело… И очень тонка грань с тем чтобы уснуть от мира и от себя…»

    15. [ детство — исток вечных вопросов к/от мира — вопросов, на которые мы не можем не отвечать всю жизнь ]

      «…Наше спасение всегда в детстве. Наша любовь всегда в детстве. Не потому, что мы были как-то по-особенному глупы и в нас легко вошло нечто случайное и внешнее и осталось в нас навсегда. Нет.
      Детство — это наше начало. Когда мы уже целиком и полностью есть. Но это есть еще не обросло сравнениями с множеством других, мы еще не погрузили сами себя в толпу таких же. Каждая встреча с другим — в своей особости отпечатывалось в нас непостижимой своей сложностью, богатство которой мы потом разгадывал всю жизнь…»

    16. [ “так” или “не так” прошла жизнь — невозможность калькуляции ответа ]

      «…Не так прошла жизнь. Что взвесит жизнь? Кто взвесит? На каких весах? А если в последнее мгновение, в любое последнее мгновение, любое мгновение ведь последнее, — на весы будет брошена любовь. Любовь, со-чувствие, надежда. Объятие, слезы, прощение, теплота, искренность до конца. Такая жизнь прошла зря?…»

    17. [ дорога внешнего успеха — лучший путь для невозможности услышать истинный итог прожитой жизни ]

      «…Герой совершает великое научное открытие и дарит его миру. Но суть в том, что это не важно. Это случайность. Антураж. Или даже хуже — это те громкие фанфары, за которыми простые души могут не расслышать великую тишину мира.
      Не будь открытия — была бы жизнь героя неудачной, важно ли это для жизни? Важно ли это для жизни за несколько шагов до её конца? Или это только добавляет несколько красивых фраз в круг монолога человека с самим собой о своей жизни? Они, конечно, красивее, чем слова сожаления, жаления себя и перечисление оправданий, почему что-то вышло не так, как мечталось — но, в одиночестве человека в его жизни, и то, и другое — лишь слова. Остаются лишь слова, безмолвные слова.
      Те, кому хотелось произнести эти слова, ушли, тех, кому могли бы быть интересны эти слова всё меньше, а потом не останется ни одного…»

    18. «…Достижения жизни. Иллюзии жизни. Где между ними различия?
      Жить тишиной жизни. Безмерным взглядом в небеса, в безмерные небеса. Вне сравнений. Знать, что даже твой неостановимый монолог, монолог длинною во всю твою жизнь — лишь утешение. Человеческое. Разумное. Но есть что-то, что глубже этого. То, что всегда ждет.
      …зрячий покоя ума, внемлющая тишина ..то, что всегда было с нами…»

Добавьте свой комментарий

(для комментирования выберите аккаунт Facebook, ВКонтакте или Google или введите имя и e‑mail ниже)

получать уведомления об ответах


«Пять легких пьес» (1970)

(не)Жить чужой жизнью…
//«Пять легких пьес» (1970)

Он был талантливым ребенком талантливых родителей; его успех был гарантирован; ему подарили уже готовую жизнь… Но где в этом был он сам? А он сам — это и есть та плата, которую с него взяли, его не спросив…

«Манчестер у моря» - «Manchester by the Sea» (реж. Кеннет Лонерган, 2016)

Жизнь на берегу у Ничто…
//«Манчестер у моря» (К.Лонерган, 2016)

Мы проживаем наши жизни на тонкой-тонкой полоске бытия. А вокруг ничто. Ничто, в сторону которого всё что мы можем, всё что может весь наш “современный мир” — это очень стараться не смотреть…

«Последний киносеанс» - «The Last Picture Show» (Питер Богданович, 1971)

Каждое новое поколение запутывается в одном и том же… Чем спасаемся мы?…
//«Последний киносеанс» (1971)

Думать только о том, чего у тебя нет; упрекать виноватых-других; жалеть себя; терять себя во влечении; убеждать себя, что твоя социальная роль и ты это одно и то же; быть как все… — это всё наши пути забвения — анестезия для заблудших душ.
Чем же спасает(ся) этот мир? Кто спасается в нем? Кто святой в этом мире, потерявшем веру?

«The Straight Story» - «Простая история» - «История Стрейта» (реж. Дэвид Линч, 1999)

Образец приключенческого кино… //«Простая история» (Д.Линч, 1999)

Дэвид Линч снял образец кино. Захватывающее, завораживающее; полное событий, опасностей, силы героя. Фильм о движении к цели – к сокровищу – затерянному среди далеких земель и внутри тебя; о прекрасном мире и неожиданных встречах, о чуде спасения от неминуемой гибели, о бесконечном пространстве, неумолимом времени и человеческом тепле понимания.
Мастер снял фильм о передвижении старика на газонокосилке через два сельскохозяйственных штата.

«Короткое замыкание» (1986)

Прекрасное введение в проблемы ИИ и гимн человечности…
//«Короткое замыкание»(1986)

Фильм убедительно и очень-очень не скучно показывает как работает тест Тьюринга на Искусственный Интеллект (ИИ), почему он до сих пор актуален и почему его прохождение компьютерами и роботами не будет для нас определяющим…

«Человек ниоткуда» (реж. Эльдар Рязанов, в гл.р. Сергей Юрский, Юрий Яковлев, 1961)

Восторг быть пришельцем…
//«Человек ниоткуда» (Э.Рязанов, 1961)

Гимн прекрасным людям прекрасной страны — такой, какой она себя в 1960-е еще видела, а всего через четверть века видеть почти разучилась… И вот теперь мы, наконец, стали способны вновь оценить свершенное. С благоговением перед величием, горечью от утерянного и надеждой на возрождение…

«Баллада о солдате» (реж. Григорий Чухрай, 1959)

Будь проклята война…
//«Баллада о солдате» (Г.Чухрай, 1959)

Будь проклята смерть. Будь проклята разлука навсегда. Будь проклято всё, что происходит навсегда и безвозвратно. Будь проклята война — миллионнократная разлука и смерть — миллионнораз разорвавшая навсегда и безвозвратно жизни людей…

«Четыреста ударов» - «Les quatre cents coups» (Франсуа Трюффо, 1959)

Зло не ходит по улицам под бой барабанов…
//«Четыреста ударов» (1959)

Мы, в своих утешающих фантазиях, всегда хотим думать, что зло творят злодеи. Что есть такие специальные люди, которые живут и думают — как бы сейчас сделать зло. … Реальностью же является то, что нет никакой метки на человеке, который буквально в следующий миг совершит зло.

«Почему рехнулся господин Р?» / «Warum läuft Herr R. Amok» (реж. Райнер Вернер Фассбиндер, 1970, Германия).

Кое-что из головы 25-летнего режиссера…
//«Почему рехнулся господин Р?» (Фассбиндер, 1970)

Райнер Вернер Фассбиндер снял фильм о себе. Точка. Рецензия закончена.
Хорошо-хорошо — продолжу текст. Приведу кое-что из головы 25‑летнего режиссера, что вертелось у него там в 1970-ом…