Зло не ходит по улицам под бой барабанов — зло живет среди нас в нашем равнодушии к другим, в нашем себялюбии и лжи, в разрешении себе не противиться «ходу вещей»…
Только любовь Бога к нам или, если угодно, Чудо — оставляет человечеству раз за разом шанс сохранить человеческий облик.
Слабость наша, слепота наша, себялюбие наше уже давно должны были вернуть род человеческий в болото «естественности» пожирания ближнего как пищи, как конкурента, да просто, как помехи на горизонте… Но раз за разом Вечность находит себе пристанище в душах даже тех, кто по всем «естественным законам» должен был бы чувствовать полное право думать только о себе, своем брюхе и своей мести…
«Четыреста ударов» — фильм, в котором с гениальным без всяких скидок, а потому с душераздирающим мастерством нам всем показано, как метастазы зла прорастают вокруг самых нежных человеческих существ — вокруг детей — прорастают, разрастаются… но не могут их погубить… возможно, что лишь пока — но не могут.
Зло. Мы, в своих утешающих нас представлениях, всегда хотим думать, что зло творят злодеи. Что есть такие специальные люди, которые живут и думают — как бы сейчас сделать зло. Мы ищем таких злодеев вокруг себя, нам их показывают в кино, про них сочиняют книжки. Конечно, мы требуем «правдоподобия» — мы требуем, чтобы у злодея был логичный мотив, чтобы свое зло он делал, получая выгоду, или, на худой конец, чтобы нас убедили, что злодей — жертва своих маниакальных наклонностей — своего злодейского внутреннего устройства — и потому он «вполне логично» и совершает свои злодейства. Еще нас может убедить расклад, при котором злодей — жертва обстоятельств, а потому мы даже можем его немного пожалеть…
При всем разнообразии неизменным остается одно — нам очень хочется верить в то, что зло живет в злодеях, полу-злодеях, слегка-злодеях, которые сами вполне могут быть жертвами природы/обстоятельств, но которые живут своей злой жизнью и портят мир вокруг…
Реальностью же является то, что нет никакой метки на человеке, который буквально в следующий миг совершит зло.
Человек живет своей обычной жизнью, он подчиняется каким-то правилам, он выполняет какие-то обязанности, он потакает каким-то своим слабостям, он стремится к каким-то своим целям…
Но вот ход его жизни подводит его к развилке, где на одной чаше весов оказывается «всего лишь» комфортный (а может и не комфортный, но вполне привычный) ход его жизни или, даже, «всего лишь» необходимость совершить усилие для обдумывания/контроля своих предстоящих слов или действий, а на другой — поступок/бездействие, который будет иметь последствия в жизни другого… И этот человек (вполне, как правило, приятный и для своих знакомых, и для своих домочадцев) спокойно действует/бездействует так, что жизнь этого другого превращается в ад…
Например — учитель в какой-то момент оказывается озабочен вдруг показавшейся ему страшно важной вещью — чистотой кусочка побелки в опостылевшем ему классе и одним махом уничтожает робкий росток интереса к словесности своего ученика… А чуть погодя добивает его последнее усилие подчиниться правилам школьной жизни своей ленью сверить текст книги с сочинением мальчика…
Или — мать, «уставшая» от трудного быта (а на самом деле, не любящая тех, ради кого «всё это», а потому не понимающая — зачем она для них что-то делает), живущая себялюбивыми мечтаниями молодости, болтающая нескончаемо внутри себя и во-вне, вдруг «проговаривается» о когда-то сделанном ёю «хорошем деле» из-за которого «теперь страдает» — выборе родить, а не сделать аборт… — но вот «незадача», она не потрудилась заметить, что эти её излияния услышал её сын, которому теперь всю его жизнь придется жить с осознанием, что его мать хотела его убить…
Или — скучающий коллега отчима, желающий всего лишь получить одобрение от начальства, вдруг отказывается видеть, что мальчик вносил, а не выносил машинку в офис и одним телефонным звонком превращает мальчика в сироту…
Или — ведь был еще шанс — единственный относящийся к герою с нежностью взрослый — его отчим — вдруг решает, что лучше проучить мальчика «как положено» и тем оказывается самым большим садистом в этой нехитрой истории…
А так — до всех этих развилок, через которые и приходит в наш мир зло — все люди как люди — живут, смеются, возятся со своими проблемами, позволяют себе маленькие удовольствия, страдают как все…
. . .
Человек не может не ошибаться и прожить свою жизнь так, чтобы не причинить другим людям страдание.
Но титул «злой человек» все же существует? Существует.
Просто есть те, кто «чуть» больше открывает дверку для зла / те, кто в своих маленьких жизнях раз за разом выбрасывает в окружающий мир отраву…
Делают они это тихо — легко находя себе оправдание в «законах мира» — и спокойно после этого спят — равнодушные ко всем, кроме себя-любимых. Это и есть злодеи — люди как люди…
Могут ли они быть/стать другими — надеюсь, что да… Если же нет — остается лишь надеяться на Чудо, что они не будут слишком часто пересекаться с другими людьми в дни, когда решаются судьбы…
P.S.
Фильм бы не был великим, если бы разворачивал перед нами только чёрную сторону. Нет. Он, на самом деле (и это Чудо), — остается гимном свободы — свободы стать и быть человеком — свободы человека не поддаваться злу…
■ неКрасные дьяволята…
//«Ноль за поведение» (Жан Виго, 1933)
■ Путь СССР – от беспризорников к звездам…
//«Путевка в жизнь» (Николай Экк, 1931)
■ Ноша зла для доброго сердца…
//«Таксист» (Мартин Скорсезе, 1976)
■ Уродство зла. О верящих в Дьявола и не верящих в Бога…
// «Фауст» (Александр Сокуров, 2011)
■ Лицо – маска, жизнь как у скота… – это реальный человек, а всё остальное лишь (само)обман и мечты?
// «Дорога» (Федерико Феллини,1954)
■ О тех, для кого чужая боль больнее…
// «Чучело» (Ролан Быков, 1983)
■ "Сама себя не похвалишь, никто тебя не похвалит": о некоммуникабельности чувств и слов…
// «Смятение чувств» (Павел Арсенов, 1977)
■ Человеческое сердце — всегда больное сердце…
// «Нежность» (Эльёр Ишмухамедов, 1966)
