СССР. Начало пути к звездам…
//«Путевка в жизнь» (Н.Экк, 1931)

постер «Путевка в жизнь» (реж. Николай Экк, 1931)
«Путевка в жизнь» (реж. Николай Экк, 1931, СССР): «…1923 год, в стране идет борьба с голодом и разрухой; тысячи осиротевших, беспризорных детей скитаются по городам; создается трудовая коммуна, в которой их должны собрать и перевоспитать…».
 

 
Иконопись открытых лиц. Открытых нашему взгляду до предельно воз­можной боли сочувствия, сострадания, несогласия с несправедливостью мироздания… до предельно же возможной радости материнской любви, отцовской гордости, уверенности в человеческом благородстве и силе свободного духа…

Бьющий с экрана экстаз размаха труда сотворения нового мира и раскрытия всей сияющей высоты, спасенного из плена темного прошлого, юного человека будущего…

Фильм-фреска, фильм-плакат, фильм, бьющий наотмашь остротой деталей вечных сюжетов и, одновременно, открывающий новые горизонты возможного в никогда прежде не виданном размахе задач, которые поставила себе, загоревшаяся безумной мечтой о достижимости всеобщего земного счастья, моя страна

Невозможная в своей всепобеждающей вере в возможности человека улыбка товарища Сергеева (Николая Баталова). Невозможная… но вот она — есть. Вот этот смех, эта открытость, эта уверенность в своих и наших силах, для которых нет никаких преград.
Вера в человека. Вера в Человека. Вера до самопожертвования. Которым — вот чудо евангелия 20 века — и рождается тот человек, который достоин и этой веры, и этой жертвы.

 

. . .

 

Да, человек слаб. Да, человек смертен. Да, случайность правит нашей обыденностью… вплоть до болезни, вплоть до помутнения рассудка, вплоть до смерти.
Вот начинается самый счастливый день в семье — день рождения выросшего сына. Влюбленные лучащиеся глаза матери не могут насмотреться на своё чудо. Отец возносится над нелегкой обыденностью счастьем гордости. Сын купается в гармонии мира…
Одно нелепое столкновение, несколько сантиметров неудачного падения и ничего этого нет. И ничего не поправишь.
Это невозможно принять. В это невозможно поверить. Это не может быть.
Навсегда ненужный стакан воды в окаменевших руках сына. Остановившийся взгляд отца. Деловитые, убийственно медленные движения медицинской бригады — «Мы мертвых не лечим»…
Мир рухнул. Мира больше нет. Лохмотья души отца не могут принять, что мир вокруг продолжает быть. Глаза отказываются видеть, что все не рухнуло вместе с её жизнью. Мир предал его — а он отомстит ему медленной смертью своего Я в фантазмах алкогольного пойла. Мир предал — но и сын его предал — как он может выглядеть таким же каким был. Как он может спать, как он может слушать своё радио — когда мир рухнул!
А потом сын пропал. И наступила трезвость. Трезвость горя еще большей потери. Потери от действий своих рук…

Это короткий эпизод фильма — вводная часть истории, которая приближает судьбу сирот к тем семьям, которые спят в своем самодовольстве комфорта, построенном на песке эгоистичного самообмана в прочности — «мы же правильные, не то что они»… Эпизод — чтобы разбудить.
Эпизод-плакат — не допускающий даже тени мысли о пошлости и банальности — потому что не бывает такой высоты искренность пошлой и банальной.

А «гулящая» девочка с сифилом… А упившийся Васька-Буза, убивающий свою собаку и пошедший крушить всё вокруг, ведь «уже всё равно»… А Фомка-Жиган, властелин изнанки мира, ради доказательства своей власти строящий бордель в лесу…

А Мустафа-Ферт — бьющая через край уверенность в своей фартовости, означающая хождение по самому краю. Максимализм самоуверенности до самоотречения. Радость жизни несущейся вперед убежденности в своей счастливой судьбе, которую ты сам же еще и еще подталкиваешь…

(Когда твоё Я, твоя самость, твоя душа живет только из себя — целостная без трещин, без зазора, без тени сомнения — заполняя всё собой до целого твоего мира — мир без тебя для тебя не мыслим — ты веришь в свою удачу [что прямо тождественно твоей вере в свое существование, а что может быть несомненнее], потому что так устроен мир и по-другому быть не может — веришь настолько, что без колебаний кидаешь всю свою жизнь ради других, которых ты сам, самовластной волей хозяина вселенной, решаешь защищать и оберегать…)

 
Все эти истории и лица бьют в зрителя самой сильной правдой — правдой искренней веры художника — умеющего свою искренность не предать компромиссами и косорукостью.

 

. . .

 

Фильм-призыв. Фильм-проповедь. Фильм — гимн христианству, запретившему так себя называть.
Превознесение новых святых, новых монахов — творящих посюсторонний рай, спасающих вокруг себя малых сих, борющихся с посюстсторонними чертями…

Фильм 1931 года —  мастерская игра светом и тенью, игра эмоций и ожиданий, игра страха и надежды, игра жизнью и смертью?
— Нет! Это были не игры.

Фильм — как и эпоха, его родившая — они оттуда, где играться в игры перестало быть интересным, где игры в царя горы и игры в бисер выпали из списка сколь-нибудь стоящих занятий человека, — а вместо них разворачивалась самая серьезная что ни на есть Работа — работа оплачиваемая всей жизнью — работа над реальностью, чтобы её взнуздать и поставить на службу — чтобы она сейчас и навсегда перестала быть игрой случая, а стала гарантией непрерывно возрастающего счастья бытия человеком.

Получилось ли это у наших дедов-прадедов?
— Нет. Но ведь еще не вечер. Парижская коммуна продержалась 72 дня. Советская власть — 73 года…

Никакой порыв человеческого духа не бывает напрасным, пока живы те, кто помнит о нем и продолжает хоть в каком-то виде его.

 

P.S.
Прототипом коммуны из «Путевки в жизнь» была Болшевская трудовая коммуна. Коммуна и, перенесенный ранее из Петрограда, Орудийный завод фактически положили начала городу, который мы сейчас все знаем как Королёв — крупнейший в России наукоград, космическая столица России.

 
 

Кадры из фильма:

 
 

 
 

Продолжение разговора в других декорациях см. в статьях // фильмах:

■ Лучший мир из возможных на Земле…
//«Семеро смелых» (Сергей Герасимов, 1936)
■ Правда о нашей Революции и Спасении…
//«Трилогия о Максиме» (Григорий Козинцев, Леонид Трауберг, 1934-1938)

■ неКрасные дьяволята…
//«Ноль за поведение» (Жан Виго, 1933)
■ Зло не ходит по улицам под бой барабанов…
//«Четыреста ударов» (Франсуа Трюффо, 1959)
■ Разумные существа — существа бесчеловечные, человек — это любовь…
//«Забытые» (Луис Бунюэль, 1950)

■ О тех, для кого чужая боль больнее…
//«Чучело» (Ролан Быков, 1983)
■ Человеческое сердце — всегда больное сердце…
//«Нежность» (Эльёр Ишмухамедов, 1966)

■ Восторг быть пришельцем…
//«Человек ниоткуда» (Эльдар Рязанов, 1961)
■ СССР. Страна как жизнь…
//«Застава Ильича» (Марлен Хуциев, 1959-1988)
■ Как снять Правду о войне, что даст силы, когда до победы еще так далеко?… //«Два бойца» (Леонид Луков, 1943)

 
 

Тексты также публикуются и обсуждаются на странице Facebook «КиноКакПовод», в жж 4elovek-zritel, на КиноПоиске и канале Яндекс.Дзена — присоединяйтесь!

Добавьте свой комментарий

(для комментирования выберите аккаунт Facebook, ВКонтакте или Google или введите имя и e‑mail ниже)

получать уведомления об ответах


«Нежность» (реж. Эльёр Ишмухамедов, 1966)

Человеческое сердце – всегда больное сердце…
//«Нежность» (1966)

Наше больное сердце выбрасывает нас из механичности событий и дарит счастье. Счастье узнать то, что больше всех механизмов пространства и времени вместе взятых. Счастье смотреть на весну, счастье видеть радость других и проживать его как своё. Счастье любить и видеть любовь других.
И счастье понимания чуда жизни человеком. Чуда, которое не может не быть хрупким. Самым хрупким из существующего. Которое надо беречь во что бы то ни стало. До конца, до последнего удара сердца.

«Юность Максима» (1934), «Возвращение Максима» (1937), «Выборгская сторона» (1938) (режиссеры Григорий Козинцев, Леонид Трауберг)

Правда о нашей Революции и Спасении…
//«Юность Максима», «Возвращение Максима», «Выборгская сторона» (1934‑1938)

«Трилогия о Максиме» — три фильма, созданных в Правде мечты, в Правде памяти, которая питала сотворение небывалого, в Правде воспоминаний об обстоятельствах рождения, что никто из нас никогда не проживает как “объективный” свидетель, но что входит в нашу кровь и плоть, на всю нашу жизнь…

«Когда я стану великаном» (реж. Инна Туманян, в гл.р. Михаил Ефремов, 1979, СССР)

Конец вечности детства…
//«Когда я стану великаном» (И.Туманян, 1979)

Что может быть прекраснее и ранимее юной души? Пожалуй, лишь советская традиция “школьного кино” умела предельно бережно касаться её. Умела возвысить и героев, и нас, зрителей. Только в советских фильмах столь изящно открывался мир поэзии, мир влюбленности, мир обезоруживающей искренности, сложности и трагичности “почти взрослых чувств”…

«Обыкновенное чудо» - фильм Марка Захарова (1978)

О беспредельной доброте Леонова, что победила бесчеловечность в пьесе…
//«Обыкновенное чудо» (1978)

В пьесе Евгения Шварца другой финал был приготовлен и для Администратора, и для Короля — финал, не оставляющий шанса подарить им любовь, а значит не оставляющий шанса увидеть в каждом из них человека…

«Кон-Тики» - «Kon-Tiki» (реж. Хоаким Роннинг, Эспен Сандберг, 2012)

В защиту колумбов. Экзистенциальная речь о людях par excellence…
//«Кон-Тики» (2012)

Они яростно верили в себя. Колумб обманул всех. Тур Хейердал повел за сказкой… Но человека ведет не ложь – ведут мечты, грёзы…
Уходя в горизонт, мы ищем только свой мир. Мы идем за свободой. Мы уплываем в себя – туда, где нас не будет дергать за ниточки мелочное чужое. Мы стремимся к любви…

«КиноКакПовод» — тексты на экзистенциальные темы,
тексты не “про кино” — не пересказы сюжетов, не искусствоведческие (де)конструкции, не выискивания “зашифрованных смыслов” и, тем более, не собирание околокиношных баек;
каждый фильм здесь — начало разговора — повод и помощь в разби­рательстве с «жизнью и смертью, судьбой и свободой, другими и собой…»;
большинство фильмов здесь — [горькое] лекарство для души, честный взгляд на человека, шанс выйти за границы теперешнего себя.
«Старики-разбойники» (реж. Эльдар Рязанов, 1971)

Зачем быть честным, если скоро умирать?…
//«Старики-разбойники» (1971)

Он потерял всё: работу и её смысл, семью, дом, здоровье, остроту ума… Его уже нет. Жизнь развеялась как дым — пара лет, пара месяцев, а, может, дней и всё… Да? Нет! Его бестолковость — это не порождение немощи или надвигающегося маразма — но жизнь в мудрости…

smiatenie-chuvstv-1977-pr1 - фильм (фото, кадр)

"Сама себя не похвалишь – никто тебя не похвалит". О трагедии некоммуникабельности чувств и слов…
//«Смятение чувств» (1977)

Фильм Павла Арсенова и Александра Володина в 77 своих минутах поразительно лаконично и точно разворачивает человеческий мир некоммуникабельности чувств и слов. Делает это деликатно и с, казалось, невозможной для этой “темы” теплотой, то есть так, как это не удалось сделать Антониони или Вендерсу…

«Забытые» - «Los olvidados» (реж. Луис Бунюэль)

Не разум спасает человека от чудовища в нём самом, не интеллект сохраняет человечество…
//«Забытые» (Л.Бунюэль, 1950)

Через 21 год после разрезания глаза в «Андалусском псе», столп сюрреализма Луис Бунюэль снял фильм по канонам итальянского неореализма и очень близко к советскому взгляду на мир. Но это был совсем другой мир…

«Четыреста ударов» - «Les quatre cents coups» (Франсуа Трюффо, 1959)

Зло не ходит по улицам под бой барабанов…
//«Четыреста ударов» (1959)

Мы, в своих утешающих фантазиях, всегда хотим думать, что зло творят злодеи. Что есть такие специальные люди, которые живут и думают — как бы сейчас сделать зло. … Реальностью же является то, что нет никакой метки на человеке, который буквально в следующий миг совершит зло.