Трезвый оловянный солдатик, или Гимн “неверности” как основе общежития…
//«Соломенная шляпка» (1974)

 
Назад тому сто лет случилась эта штука,
Случилась эта штука, случилась эта штука,
В ней может правды нет, в ней может правды нет,
Но в ней своя наука, но в ней своя наука.

Фильм — шедевр среди учебных пособий завершающего класса начальной школы воспитания жизнью. Когда все правила уже выучены, все правильные отношения между мужчиной и женщиной уже узнаны, но приходит пора узнать — чтобы жить человеком эти правила необходимо нарушать — нарушать не разрушая.

Главный герой фильма, конечно же, — хромой отставной солдат/ всегда отсутствующий сторож/ никогда не успевающий посыльный в гениальном исполнении Зиновия Герда.
Он видит только то, что есть. Он бунтует против нарушения провозглашенных и записанных правил. Он твердо знает последствия всякого своего состояния. Ему предельно тяжелы расплывчатые условности жизни среди других людей, которые к тому же постоянно нарушаются.
Когда-то он знал и другое — он помнит, что когда-то и сам был почти другим — почти опьяненным жизнью — совсем недолго, но достаточно, чтобы мочь увидеть обе стороны, хотя и не мочь вернуться назад — в почти детство, в условность, в сказку, в теплоту милого обмана…
Теперь же он — протрезвевший навсегда от опасностей сжигающей любви, одноногий оловянный солдатик, который выжил в огне и для которого правда мокрой рубашки, последствий сквозняков и мелочности игры в социальную иерархию стала горьким, и по всем признакам, пожизненным приговором.

Фильм в маскараде простоты дарит возможность посмотреть на мир глазами этого, вот почти уже пережившего себя, оловянного солдатика, чтобы увидеть, как мир людей для людей может быть и мучительно разным, но и всегда может стать другим; чтобы пройти с его героем путь до прозрения возможности освобождения из любого самозаточения, а может быть и до покойной радости принятия бытия в любых узах, сплетающих нас…

Герой гениального Миронова — не менее значимый персонаж и фильма, и мира, но он лишь первый среди «всех» — он блестящая вершина и образец того большинства, что так тщательно пытается жить по полной «науке жизни».

Сокрытия, недоговоренности, полунамеки, обещания, в выполнение которых не верит ни одна из сторон, красивые обертки горьких истин… лишь все это позволяет нам выживать среди других людей, а другим людям терпеть таких невыносимых нас…

Стулья, шторы, кареты, шляпки… их вещественность раздавила бы всякого, если бы он не вырывался хотя бы в мечтах, хотя бы мимолетом в объятия «другого» — в другую жизнь, в которой всегда приоткрывается призрачная, но такая манящая, возможность самому стать другим…

И наконец, есть еще один важнейший герой, которого многие не опознают таковым, хотя именно он олицетворяет кульминацию фильма , — это… глухой дядюшка. Он — лучший родственник, лучший компаньон и лучший собеседник. Ведь он любит. Это видно — он очень любит всех, кто с ним заговаривает. И в этой своей любви он настоящий мудрец. Ведь содержание слов не важно. Важно быть вместе и обращаться к душам друг друга. Поверх слов. И именно он — глухой дядюшка — приносит спасение всем. Как и должно быть. (Спасибо за эту роль Александру Бениаминову.)

 
Человечность живет в зазоре между правилами.
Если между правилами не остается зазора, то человек исчезает, превращается в социальный механизм.
Но если и зазор разрастается без удержу, сминая правила, разрывая их безвозвратно, то вместе с ними исчезает и сам зазор и делается невозможным сосуществование людей как людей — во всей их «правильности» и «неправильности», во всей их слабости и силе.

А еще в фильме прекрасен образцовый офицер-“африканец” Игоря Кваши — ему так скучны эти навсегда пресные будни провинциальной жизни, но он демонстративно страстно тянет свою лямку интриги и чести, как тянул бы вверенный ему отряд в длинном переходе между сражениями.

Прекрасна дама его сердца Екатерины Васильевой, притворяющаяся полной дурой, чтобы снять с себя ответственность, и так и быть, принять готовое решение.

Чудесен муж-рогоносец Ефима Копеляна, который, получив вещественно-подтвержденную отговорку-индульгенцию чуть не от всего города, пойдет с удовольствием дальше парить свои ноги и гонять доступную горничную Ирины Могуто.

Профессиональна и трагична модистка Людмилы Гурченко, знающая себе цену, но и не пропускающая клиента в свой последний сезон распродаж (и совсем не из-за расчетливости своей, а потому, что все еще ждет и будет ждать до конца — а вдруг… вдруг, несмотря ни на какой голос свыше про фатальное отсутствие мест для нее в дилижансе судьбы… у неё все еще получится дождаться своего счастья).

Превосходно туп и одновременно философичен слуга Феликс (Владимир Татосова), олицетворение сборника законов, которые всегда бьют мимо без живого понимания происходящего, но и могут примерить людей с происходящим…

А еще замечательны аристократы-бездельники баронесса и виконт Алисы Фрейндлих и Михаила Козакова — аутичные безделушки из навсегда ушедшей эпохи — скрепляющие прошлое с настоящим.

Ну и папаша невесты Владислава Стрежельчика с его миртовым деревом, которое упорно рифмуется не с невестой Марины Старых (которая в фильме прекрасно никакая — пустое место, которое будет заполнено мужем или, скорее, в которое муж будет засосан навсегда), а с самим Фадинаром Андрея Миронова.
Папаше необходимо обязательно посадить в надежное место с постоянным подкормом и поливом (24 франка в день, ага) и свою дочь, и её непутевого, но все равно привечаемого им, т.к. по виду очень плодовитого, будущего племенного э… мужа.

. . .

«В каждом человеке сидит негодяй», но соломенная шляпка опять на прекрасной головке, и мир людей — славных людей — с их слабостью, никчемностью и любовью, все-таки пробивается сквозь корку души бывшего оловянного солдатика и он благословляет и их, и себя…

Соединение сердец —
Старинное приспособленье.
Вот-вот уж, кажется, конец,
Но смотришь — снова потепленье.

Вот, кажется, пришла пора,-
Разрыв почти увековечен.
Но то, что кажется с утра,
Преображается под вечер.

Соединение сердец —
Старинное приспособленье.
А если впрямь настал конец,
Какое, к черту, потепленье?

И если впрямь пришла пора,
Все ухищрения напрасны.
Что было — сплыло со двора,
А мы хоть врозь, но мы прекрасны.

И в сладкий миг, и в скорбный миг
Теряют всякое значенье
Все изреченья мудрых книг
И умников нравоученья.

Понятны только нам двоим
Истоки радости и муки,
И тем живем, на том стоим
И утешаемся в разлуке.

(текст песни, как и всех других в фильме –  Булата Окуджавы)

Кадры из фильма:

 

Каждое новое поколение запутывается в одном и том же… Чем спасаемся мы?…
//«Последний киносеанс» (1971)

о Зове, тяжести Дара и (не)предательстве Себя…
//«Приходите завтра» (1962)

Души прекрасные порывы…
//«Как Витька Чеснок вёз Лёху Штыря в дом инвалидов»(2017)