Трезвый оловянный солдатик, или Гимн “неверности” как основе общежития…
//«Соломенная шляпка» (1974)

«Соломенная шляпка» (реж. Леонид Квинихидзе, 1974) - Андрей Миронов, Зиновий Герд - фильм (фото, кадр)
«Соломенная шляпка» (реж. Леонид Квинихидзе, 1974, по пьесе Эжена Лабиша 1851 года — «Un chapeau de paille d’Italie»).
 

 
Назад тому сто лет случилась эта штука,
Случилась эта штука, случилась эта штука,
В ней может правды нет, в ней может правды нет,
Но в ней своя наука, но в ней своя наука.

 

Фильм — шедевр среди учебных пособий завершающего класса начальной школы воспитания жизнью. Когда все правила уже выучены, все правильные отношения между мужчиной и женщиной уже узнаны, но приходит пора узнать — чтобы жить человеком эти правила необходимо нарушать — нарушать не разрушая.

Главный герой фильма, конечно же, — хромой отставной солдат/ всегда отсутствующий сторож/ никогда не успевающий посыльный в гениальном исполнении Зиновия Герда.
Он видит только то, что есть. Он бунтует против нарушения провозглашенных и записанных правил. Он твердо знает последствия всякого своего состояния. Ему предельно тяжелы расплывчатые условности жизни среди других людей, которые к тому же постоянно нарушаются.
Когда-то он знал и другое — он помнит, что когда-то и сам был почти другим — почти опьяненным жизнью — совсем недолго, но достаточно, чтобы мочь увидеть обе стороны, хотя и не мочь вернуться назад — в почти детство, в условность, в сказку, в теплоту милого обмана…
Теперь же он — протрезвевший навсегда от опасностей сжигающей любви, одноногий оловянный солдатик, который выжил в огне и для которого правда мокрой рубашки, последствий сквозняков и мелочности игры в социальную иерархию стала горьким, и по всем признакам, пожизненным приговором.

Фильм в маскараде простоты дарит возможность посмотреть на мир глазами этого, вот почти уже пережившего себя, оловянного солдатика, чтобы увидеть, как мир людей для людей может быть и мучительно разным, но и всегда может стать другим; чтобы пройти с его героем путь до прозрения возможности освобождения из любого самозаточения, а может быть и до покойной радости принятия бытия в любых узах, сплетающих нас…

 

Герой гениального Миронова — не менее значимый персонаж и фильма, и мира, но он лишь первый среди «всех» — он блестящая вершина и образец того большинства, что так тщательно пытается жить по полной «науке жизни».

Сокрытия, недоговоренности, полунамеки, обещания, в выполнение которых не верит ни одна из сторон, красивые обертки горьких истин… лишь все это позволяет нам выживать среди других людей, а другим людям терпеть таких невыносимых нас…

Стулья, шторы, кареты, шляпки… их вещественность раздавила бы всякого, если бы он не вырывался хотя бы в мечтах, хотя бы мимолетом в объятия «другого» — в другую жизнь, в которой всегда приоткрывается призрачная, но такая манящая, возможность самому стать другим…

И наконец, есть еще один важнейший герой, которого многие не опознают таковым, хотя именно он олицетворяет кульминацию фильма , — это… глухой дядюшка. Он — лучший родственник, лучший компаньон и лучший собеседник. Ведь он любит. Это видно — он очень любит всех, кто с ним заговаривает. И в этой своей любви он настоящий мудрец. Ведь содержание слов не важно. Важно быть вместе и обращаться к душам друг друга. Поверх слов. И именно он — глухой дядюшка — приносит спасение всем. Как и должно быть. (Спасибо за эту роль Александру Бениаминову.)

Человечность живет в зазоре между правилами.
Если между правилами не остается зазора, то человек исчезает, превращается в социальный механизм. Но если и зазор разрастается, сминая правила, разрывая их безвозвратно, то и сам зазор исчезает, и правила, а вместе с ними делается невозможным сосуществование людей как людей — во всей их слабости и силе.

 

А еще в фильме прекрасен образцовый офицер-“африканец” Игоря Кваши — ему так скучны эти навсегда пресные будни провинциальной жизни, но он демонстративно страстно тянет свою лямку интриги и чести, как тянул бы вверенный ему отряд в длинном переходе между сражениями.

Прекрасна дама его сердца Екатерины Васильевой, притворяющаяся полной дурой, чтобы снять с себя ответственность, и так и быть, принять готовое решение.

Чудесен муж-рогоносец Ефима Копеляна, который, получив вещественно-подтвержденную отговорку-индульгенцию чуть не от всего города, пойдет с удовольствием дальше парить свои ноги и гонять доступную горничную Ирины Могуто.

Профессиональна и трагична модистка Людмилы Гурченко, знающая себе цену, но и не пропускающая клиента в свой последний сезон распродаж (и совсем не из-за расчетливости своей, а потому, что все еще ждет и будет ждать до конца — а вдруг… вдруг, несмотря ни на какой голос свыше про фатальное отсутствие мест для нее в дилижансе судьбы… у неё все еще получится дождаться своего счастья).

Превосходно туп и одновременно философичен слуга Феликс (Владимир Татосова), олицетворение сборника законов, которые всегда бьют мимо без живого понимания происходящего, но и могут примерить людей с происходящим…

А еще замечательны аристократы-бездельники баронесса и виконт Алисы Фрейндлих и Михаила Козакова — аутичные безделушки из навсегда ушедшей эпохи — скрепляющие прошлое с настоящим.

Ну и папаша невесты Владислава Стрежельчика с его миртовым деревом, которое упорно рифмуется не с невестой Марины Старых (которая в фильме прекрасно никакая — пустое место, которое будет заполнено мужем или, скорее, в которое муж будет засосан навсегда), а с самим Фадинаром Андрея Миронова.
Папаше необходимо обязательно посадить в надежное место с постоянным подкормом и поливом (24 франка в день, ага) и свою дочь, и её непутевого, но все равно привечаемого им, т.к. по виду очень плодовитого, будущего племенного э… мужа.

 

. . .

 

«В каждом человеке сидит негодяй», но соломенная шляпка опять на прекрасной головке, и мир людей — славных людей — с их слабостью, никчемностью и любовью, все-таки пробивается сквозь корку души бывшего оловянного солдатика и он благословляет и их, и себя…

 

Соединение сердец —
Старинное приспособленье.
Вот-вот уж, кажется, конец,
Но смотришь — снова потепленье.

Вот, кажется, пришла пора,-
Разрыв почти увековечен.
Но то, что кажется с утра,
Преображается под вечер.

Соединение сердец —
Старинное приспособленье.
А если впрямь настал конец,
Какое, к черту, потепленье?

И если впрямь пришла пора,
Все ухищрения напрасны.
Что было — сплыло со двора,
А мы хоть врозь, но мы прекрасны.

И в сладкий миг, и в скорбный миг
Теряют всякое значенье
Все изреченья мудрых книг
И умников нравоученья.

Понятны только нам двоим
Истоки радости и муки,
И тем живем, на том стоим
И утешаемся в разлуке.

(текст песни, как и всех других в фильме –  Булата Окуджавы)

 
 

«Соломенная шляпка» (реж. Леонид Квинихидзе, 1974) - Андрей Миронов - фильм (фото, кадр)

 
 

«Соломенная шляпка» (реж. Леонид Квинихидзе, 1974) - Зиновий Герд - фильм (фото, кадр)

 
 

Кадры из фильма:

 
 

 
 

Продолжение разговора в других декорациях см. в статьях // фильмах:

■ Шекспир: «Много шума из ничего». Два фильма — советский и британо-американский. Такие разные…
//«Много шума из ничего» (Самсон Самсонов, 1973)
■ Комедия поколений — отрыв, взлет, ампутация… подражание, съемка…
//«Taking off» (Милош Форман, 1971)
■ О беспредельной доброте Леонова, что победила бесчеловечность в пьесе… //«Обыкновенное чудо» (Марк Захаров, 1978)
■ Достаточно ли миллиарда, чтобы заполнить пустоту на месте веры в человечество? // «Золотой телёнок» (Михаил Швейцер, 1968)
■ Зачем быть честным, если скоро умирать?…
//«Старики-разбойники» (Эльдар Рязанов, 1971)

 
 

Тексты также публикуются и обсуждаются на странице Facebook «КиноКакПовод», в жж 4elovek-zritel, на КиноПоиске и канале Яндекс.Дзена — присоединяйтесь!

КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ // ФИЛЬМУ :

  1. [избр.комментарии с zen.yandex.ru/kinokakpovod]:

    1. [Ел Аг]
      Да, если так смотреть, то без героя Зиновия Герда и песенки Гурченко про «делижанс судьбы», все становится очень-очень пресно и пустно…
      А так фильм — весьма и весьма философичен…

    2. [A A]
      …Эх, друг мой, Аркадий… не говори красиво…

      `
      Re: [A A]
      …так фильма такая…

      `
      Re: Re: [A A]
      если в этом смысле, то тогда, действительно, по-другому нельзя )

Добавьте свой комментарий

(для комментирования выберите аккаунт Facebook, ВКонтакте или Google или введите имя и e‑mail ниже)

получать уведомления об ответах


«Назад в будущее» - «Back to the Future» (режиссер Роберт Земекис, продюсер Стивен Спилберг, 1985-1990)

Сладкая отрава для [вечных] подростков, или Почему невозможность путешествия во времени – это хорошо…
//«Назад в будущее» (1985‑1990)

Этот фильм любим всеми. Его невозможно не любить. Фильм — мечта «отличника» и «хорошиста» — ты получаешь всё, просто потому, что ты «учился в школе»; всё, что от тебя требуется — это продемонстрировать то, что в тебя вдолбили, на что тебя натаскали… Оказываясь в прошлом (мечтая оказаться в прошлом) — герой [мечтаний] получает подавляющее преимущество только из факта обладания своим, уже имеющимся у него, «темпоральным телом»…

«Белая грива: Дикая лошадь» - «Crin blanc: Le cheval sauvage» (реж. Альбер Ламорис, 1953)

(Бес)человечная притча о свободе, лошадях, детях и рае…
//«Белая грива: Дикая лошадь» (1953)

Альбер Ламорис – признанный гений короткого метра; до триумфального «Красного шара» он снял горький и прекрасный фильм о мальчике и коне – (бес)человечную притчу – поэму смерти (от) детских иллюзий… в чём никто и никогда не захочет себе признаться…

«Короткое замыкание» (1986)

Прекрасное введение в проблемы ИИ и гимн человечности…
//«Короткое замыкание»(1986)

Фильм убедительно и очень-очень не скучно показывает как работает тест Тьюринга на Искусственный Интеллект (ИИ), почему он до сих пор актуален и почему его прохождение компьютерами и роботами не будет для нас определяющим…

«Начальник Чукотки» (реж. Виталий Мельников, в гл.р. Михаил Кононов, 1966)

Советский Союз Мечтателей, или О наивности…
//«Начальник Чукотки» (1966)

В фильме Виталия Мельникова 1966 года мы узнаем целый набор тех чудных черт советского человека, что помогли сотворить, поддерживали и разрушили первую в мире Страну Советов. Наших черт…

«Баллада о солдате» (реж. Григорий Чухрай, 1959)

Будь проклята война…
//«Баллада о солдате» (Г.Чухрай, 1959)

Будь проклята смерть. Будь проклята разлука навсегда. Будь проклято всё, что происходит навсегда и безвозвратно. Будь проклята война — миллионнократная разлука и смерть — миллионнораз разорвавшая навсегда и безвозвратно жизни людей…

«Человек ниоткуда» (реж. Эльдар Рязанов, в гл.р. Сергей Юрский, Юрий Яковлев, 1961)

Восторг быть пришельцем…
//«Человек ниоткуда» (Э.Рязанов, 1961)

Гимн прекрасным людям прекрасной страны — такой, какой она себя в 1960-е еще видела, а всего через четверть века видеть почти разучилась… И вот теперь мы, наконец, стали способны вновь оценить свершенное. С благоговением перед величием, горечью от утерянного и надеждой на возрождение…

«Забытые» - «Los olvidados» (реж. Луис Бунюэль)

Не разум спасает человека от чудовища в нём самом, не интеллект сохраняет человечество…
//«Забытые» (Л.Бунюэль, 1950)

Через 21 год после разрезания глаза в «Андалусском псе», столп сюрреализма Луис Бунюэль снял фильм по канонам итальянского неореализма и очень близко к советскому взгляду на мир. Но это был совсем другой мир…

«Приходите завтра» (реж. Евгений Ташков, 1962)

о Зове, тяжести Дара и (не)предательстве Себя…
//«Приходите завтра» (1962)

О том, что не дает спокойно жить, что выталкивает вон из родного дома, заставляет отказаться от привычного, взвалить на себя почти неподъемную ношу и броситься в неизвестное…

«Обыкновенное чудо» - фильм Марка Захарова (1978)

О беспредельной доброте Леонова, что победила бесчеловечность в пьесе…
//«Обыкновенное чудо» (1978)

В пьесе Евгения Шварца другой финал был приготовлен и для Администратора, и для Короля — финал, не оставляющий шанса подарить им любовь, а значит не оставляющий шанса увидеть в каждом из них человека…

«Когда я стану великаном» (реж. Инна Туманян, в гл.р. Михаил Ефремов, 1979, СССР)

Конец вечности детства…
//«Когда я стану великаном» (И.Туманян, 1979)

Что может быть прекраснее и ранимее юной души? Пожалуй, лишь советская традиция “школьного кино” умела предельно бережно касаться её. Умела возвысить и героев, и нас, зрителей. Только в советских фильмах столь изящно открывался мир поэзии, мир влюбленности, мир обезоруживающей искренности, сложности и трагичности “почти взрослых чувств”…