Бессилие слов и боли…
//«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975)

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - фильм (фото, кадр)
«Ложное движение» / «Falsche Bewegung» (реж. Вим Вендерс, 1975, ФРГ): «…Уже благополучная Западная Германия 1970х. Он заявляет, что хочет быть писателем. Мать поддерживает его и выгоняет из дома. В поезде в его купе садятся уже почти взрослая девочка и старик. Он заглядывается на красивую даму за окном… …Путешествие по родной стране в поисках опыта и себя уводит от надежд. Разговоры по душам оказываются не спасением. Слова внутри требуют, чтобы их записали, как будто в этом движении есть какой-то смысл…».
 

 
В фильме «Русский бунт» Александра Прошкина самозванец Пугачев, чтобы доказать свои слова, режет себе руку и поднимает на дыбы всю Россию. Первый раз. Второй. Третий раз его кровь уже никого не трогает, а лишь толкает казачьих старшин связать Пугачева и отдать царским войскам в обмен на свои жизни.

В Германии 1970х Вима Вендерса ничья кровь никого не может стронуть с места — ни своя, ни чужая. Столетия немецких проповедей на крови — на своей и чужой — выжгли всякую правоту и силу подобных жестов…
Выжгли то, имеющееся у человека, чувствилище, которым мы вос-принимаем чужую боль как именно боль, как то, что мы знаем как наиболее врывающееся в наше существование, проникающее в нас, захватывающее нас и перерождающее нас и потому самое страшащее нас.
Боль, про которую лишь много после рождаются разные теории-объяснения, из которых бесчувственная машина интеллекта уже так элементарно «выводит» оправдания, почему можно было ничего не делать в ответ на страдания другого. Ведь непосредственно сразу, если мы не двигаемся с места в ответ на чужую боль, то лишь из-за захваченности не менее сильными переживаниями — страхом или ненавистью; хладность в ответ на боль — вещь противоестественная.

И вот целая цивилизация «научилась» быть хладной к самопричинению себе боли. Факт очевидного причинения себе страдания перестал быть безусловным актом коммуникации. От него «научились» легко отмахиваться презумпцией манипуляции.
Человек бросает себя в жгущую боль, сжигая мосты обыденного течения жизни; человек беззвучно кричит, разрывая наружу пределы своего внутреннего… — но так удобно думать, что ему нужна некая выгода, а потому нужно «очень осторожно» на это реагировать…

И, одновременно, для целых поколений не осталось ничего, что могло бы стать «доказательствами» для всегда банальных слов о помощи, чтобы они перестали быть «просто словами», а позвали на помощь.
«На помощь», «помоги» — слова, которые люди сами и для себя обесценили. Выставили в число первых подозреваемых в спекуляциях и подделках. Стало невозможно в открытую просить. Просить прямо стало труднее, чем разрезать себя на части

Ну а еще, чтобы просить — надо хотя бы надеется, что то что просишь есть у другого. Чтобы просить — надо знать, что хочешь получить. Просить о спасении у таких же как ты утопленников — что может быть нелепее.

Так было в, убивавшей почти полвека себя и мир вокруг, Германии… затем так стало почти везде.

 

. . .

 

Он смотрел в окно и не мог вырваться из себя. Его попытки написать что-то стоящее оборачивались лишь попытками. А написать было мучительно нужно; желание производить слова, желание прокричать на весь мир — вот он я есть — вот мои такие удивительные чувства к миру — я хочу, чтобы меня как тех, которых все читают, — прочли — т.е. услышали — что я есть, что я вот он — чтобы пришли и восхитились, потому что только поклонение может, наверное, примирить с болезнью существования — ведь все мы боги, которые чахнут, если им не поклоняются…
Он смотрел в окно и банальность всех чувств и слов ненавистью заставила разрушать. И лишь весь, впитанный каждодневным сосуществованием с другими, громадный социальный тормоз не дал ему сделать что-то безвозвратно худшее — он лишь разбил окно. И порезал руку — и кровь должна была подкрепить слова его внутреннего монолога, но ничего не последовало.
Вошла мать и поняла, что надо спасать — выгнать на прогулку — прогулку длинною в жизнь — и если она не поможет, то больше ничего…
А потом он встретил их. И пошли разговоры, которых не бывает, которые в своем публичном обнажении должны были бы открыть им друг друга и пробиться через непонимание и холод, через «все равно» — дать прикоснуться к душам друг друга…
Но ничего не вышло.

 

. . .

 

Вот другой в разрушенном его мире. Разрушенном смертью жены — той, кто единственная давала ему минимальное тепло, позволяющее жить в таком большом и очень холодном доме и мире… Вот этот другой сидел и ждал пулю как финал, и молился, чтобы спасли, чтобы шум машины был к нему, чтобы тепло другого человека вдруг позволило жить ему дальше.

Он, спеленатый саваном социума, очень аккуратными словами смог сказать, что больше жить не может, что ему нужна помощь. Он не мог сказать ярче. В его безжизненном монологе жизнь была внутри, наружу же её показать было невозможно. Ведь слова ничто. А всякий кто мог бы его спасти должен бы и так все понять. А если не поймет, то и не спасет.
Лишь кровь, лишь увечье себе, лишь приоткрытие боли наружу — вот тот короткий безмолвный крик, который мог позволить себе умирающий. Чтобы спасли, чтобы поняли насколько всё всерьез.
Но слова на крови были теперь первые подозреваемые. Случайные гости не могли победить историю и собственную немощь  — вырваться из смирительный рубашки — протянуть руку и спасти… Каждый был озабочен своим — себе бы помочь — на других сил они не имели.
Неоткуда им было узнать, что в помощи другим, единственно имеем мы источник прибавления сил для спасения самих себя — своих душ…

Немощный писатель вытер чужую кровь и стал писать никому не нужные немощные свои слова.

 

. . .

 

А еще был старый убийца. То есть как убийца — так, обычный винтик в войне. Который прятался от смерти в историях о своих убийствах. Умирать сам не хотел, но и жить открыто не мог. В своем самоуничижении лишь мог он оправдывать то, что когда-то делал «как все».

А еще он питался молодой кровью девчонки. Которую таскал за собой.
Но та это не знала. Потому что она была молода, сильна и шла вперед, разрывая реальность своей жаждой жизни. Своей жаждой молодой женщины, которая должна взять всё, что ей полагается, и которая хочет это всё, одновременно отдавая себя всю. Она целиком и в том, что отдает, и в том, что берет. И мир вокруг, глядя на её рассвет, отходит в стороны, чтобы восхититься и подождать — ведь рассвет всегда завораживает…

А еще она молчит. Потому что, когда ты светишь всем своим существом и ищешь жизнь для себя целиком и твой порыв — продолжить жизнь — то что те слова.

 

. . .

 

Слова мертвы, если они обращены к тем, кто их не слышит. Слова не могут дать слух. Не могут заставить сдвинуться с места. Это делают не слова. Движение не рождается из слов.
Движение даже не рождается из боли и крови. Чтобы слова, боль, кровь имели силу, она должна быть у тех кто их слышит, видит, со-чувствует.

Лишь сила в воспринимающих нас дает нам шанс, что наши порывы во вне (наш талант, наше мастерство, наш многодневный-многолетний труд, наши кровь, пот и слезы) породят хоть какое-то неложное движение… движение навстречу нам… движение с нами — туда, куда мы стремимся, даже если это всего лишь смутное — вперед.

 
 

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - фильм (фото, кадр)

 
 

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - Настасья Кински - фильм (фото, кадр)

 
 

Кадры из фильма:

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - Настасья Кински - фильм (фото, кадр)

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - Настасья Кински - фильм (фото, кадр)

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - фильм (фото, кадр)

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - фильм (фото, кадр)

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - Настасья Кински, Ханна Шигулла - фильм (фото, кадр)

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - Настасья Кински - фильм (фото, кадр)

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - фильм (фото, кадр)

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - фильм (фото, кадр)

«Ложное движение» (Вим Вендерс, 1975) - фильм (фото, кадр)

 

 
 

Продолжение разговора в других декорациях см. в статьях // фильмах:

■ Кое-что из головы 25-летнего режиссера…
//«Почему рехнулся господин Р?» (Фассбиндер,1970)
■ (не)Жить чужой жизнью…
//«Пять легких пьес» (Боб Рейфелсон, 1970)
■ Ноша зла для доброго сердца…
//«Таксист» (Мартин Скорсезе, 1976)
■ Лицо – угрюмая маска, жизнь как у скота… – это реальный человек, а всё остальное лишь (само)обман и мечты?
//«Дорога» (Федерико Феллини,1954)
■ Образец приключенческого кино…
//«Простая история» (Дэвид Линч, 1999)

■ "Сама себя не похвалишь, никто тебя не похвалит": о некоммуникабельности чувств и слов…
//«Смятение чувств» (Павел Арсенов, 1977)
■ Она ушла в него как в монастырь…
//«Объяснение в любви» (Илья Авербах, 1977)

 
 

Тексты также публикуются и обсуждаются на странице Facebook «КиноКакПовод», в жж 4elovek-zritel, на КиноПоиске и канале Яндекс.Дзена — присоединяйтесь!

КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ // ФИЛЬМУ :

  1. [комментарий 1]
    Следует наверное добавить, что
    Вим Вендерс предполагал, что снимет фильм по роману их немецкого всё — Иоганна Вольфганга Гёте. Длиннющий роман называется «Годы учения Вильгельма Мейстера» и был опубликован в 1795 году.
    Соответственно Настасья Кински играет роль знаменитой Миньон, которой в книге как раз 12-13-14 лет.
    Но в итоге у Вендерса получилось, конечно, совершенно самостоятельное произведение.

    `
    [комментарий 2]
    Премьера фильма «Ложное движение»: 14 марта 1975 года.
    Настасья Кински родилась 24 января 1961.
    На момент завершения фильма – ей 14 лет. И это её дебют.

Добавьте свой комментарий

(для комментирования выберите аккаунт Facebook, ВКонтакте или Google или введите имя и e‑mail ниже)

получать уведомления об ответах


«Лола» - «Lola» (реж. Жак Деми, в гл.р. Анук Эме 1961)

Сказка о городе и возвращении…
//«Лола» (Ж.Деми, 1961)

До «Шербурских зонтиков» Жак Деми снял маленький шедевр — экзистенциальный мюзикл с хеппи-эндом — …чтобы подарить грёзу надежды, что ожидание вознаграждается; чтобы пролить успокаивающие слезы любования чужим везением; чтобы укрепить душу сказкой о верности…

«Огни варьете» (реж. Федерико Феллини,1950)

Огонь полноты бытия, что питает и сжигает…
//«Огни варьете» (Ф.Феллини, 1950)

Оживить грезы. Войти в них. Предстать тем, кто ты не есть и кем ты никогда не будешь, войти в сознание смотрящих, завладеть им, заставить плакать и смеяться… Кто летит и сгорает на огне выдуманных историй? Актеры или их зрители? Те, кто отдают всю свою жизнь кривлянию на сцене, или те, кто растрачивают свою жизнь на опостылевшей «работе», чтобы вечером убежать в забытьё чужих грез?

«Пять легких пьес» (1970)

(не)Жить чужой жизнью…
//«Пять легких пьес» (1970)

Он был талантливым ребенком талантливых родителей; его успех был гарантирован; ему подарили уже готовую жизнь… Но где в этом был он сам? А он сам — это и есть та плата, которую с него взяли, его не спросив…

«Когда я стану великаном» (реж. Инна Туманян, в гл.р. Михаил Ефремов, 1979, СССР)

Конец вечности детства…
//«Когда я стану великаном» (И.Туманян, 1979)

Что может быть прекраснее и ранимее юной души? Пожалуй, лишь советская традиция “школьного кино” умела предельно бережно касаться её. Умела возвысить и героев, и нас, зрителей. Только в советских фильмах столь изящно открывался мир поэзии, мир влюбленности, мир обезоруживающей искренности, сложности и трагичности “почти взрослых чувств”…

«После работы» - «After Hours» (реж. Мартин Скорсезе, 1985)

Попытка побега из своей скорлупы…
//«После работы» (М.Скорсезе, 1985)

Taxi Driver не может жить, видя «вот это вот всё», After Hours человек виляет между жизнями, пытаясь проскользнуть между капельками дождя… Смертоубийственная комедия жизни человека, который хочет спастись, не изменившись сам и не меняя ничего вокруг.

«Близкие контакты третьей степени» - «Close Encounters of the Third Kind» (реж. Стивен Спилберг, 1977)

О чем мечтала Америка после высадки на Луну…
//«Близкие контакты третьей степени» (С.Спилберг, 1977)

Фильм из эпохи, в которой торжествовала Правда первого осознания Космоса как Вызова — Вызова, который Человек принял — принял в Вере, что он сможет Космос покорить, что он должен его покорить, что он в ряду других достойных — что он космическое существо…

«Отрыв» - «Taking Off» (Милош Форман, 1971)

Комедия поколений — отрыв, взлет, сброс, ампутация… подражание, съемка…
//«Taking off» (М.Форман,1971)

Перед «Пролетая над гнездом Кукушки» Милош Форман снял именно этот фильм. Фильм про детей, родителей, хиппи, музыку, травку и любовь. Фильм про зависимость человека, которая становится еще заметнее именно у тех, кто объявляет себя разрушителями и освободителями от старого и прежнего. И фильм про заботу, которая может не значить любовь…

Кино — являющееся ноуменальное…

Любое воображение любого человека всегда беднее, однообразнее и предсказуемее, чем ноуменальная реальность мира и самого человека.
А потому кино, как никакое другое искусство, — всегда больше, чем его авторы.
И в т.ч. именно поэтому для нас — для зрителей — оно дает шанс выйти за их и свои границы, а значит в т.ч. взглянуть на себя и на нас всех со стороны, а значит узнать себя, а значит получить шанс стать другим… возможно даже лучше…  (весь текст)

«Почему рехнулся господин Р?» / «Warum läuft Herr R. Amok» (реж. Райнер Вернер Фассбиндер, 1970, Германия).

Кое-что из головы 25-летнего режиссера…
//«Почему рехнулся господин Р?» (Фассбиндер, 1970)

Райнер Вернер Фассбиндер снял фильм о себе. Точка. Рецензия закончена.
Хорошо-хорошо — продолжу текст. Приведу кое-что из головы 25‑летнего режиссера, что вертелось у него там в 1970-ом…

«КиноКакПовод» — тексты на экзистенциальные темы,
тексты не “про кино” — не пересказы сюжетов, не искусствоведческие (де)конструкции, не выискивания “зашифрованных смыслов” и, тем более, не собирание околокиношных баек;
каждый фильм здесь — начало разговора — повод и помощь в разби­рательстве с «жизнью и смертью, судьбой и свободой, другими и собой…»;
большинство фильмов здесь — [горькое] лекарство для души, честный взгляд на человека, шанс выйти за границы теперешнего себя.
«Тихоокеанский рубеж» - «Pacific Rim» (реж. Гильермо дель Торо, 2013)

ответ на вечный вопрос: Почему побеждать монстров могут только человекообразные роботы?…
//«Тихоокеанский рубеж» (2013)

Быть талантливым — это значит мочь вовлечь в свою игру в солдатики миллионы людей и поделиться с ними своей радостью. Дель Торо — талантлив. А еще он сумел не испачкать мир, в который нас приглашает, — не испортил всё в любимой игре жестокостью и низостью. А поднял на свет — благородство, сопереживание, самоотверженность и чувство долга.

Мадс Миккельсен в фильме «Вальгалла: Сага о викинге» - «Valhalla Rising» (Николас Виндинг Рефн, 2009)

Велико терпение Божье, если Он нас терпит такими…
//«Вальгалла: Сага о викинге» (Н.В.Рефн, 2009)

Людям нужны люди. Чтобы сделать ад на земле. И, даже если людей мало, они все равно найдут друг друга… Может ли быть по другому? — Может, если Культура и Вера обуздали зверя в человеке…