Первое и главное, что нужно помнить — не будем надеяться, что главный герой фильма и пьесы болен, а мы нет, что он в шаге от смерти, а мы нет, что он сумасшедший, а мы нет.
Мы все блаженные.
Мы просыпаемся и встаем с постели, влекомые несуществующим. Мы веруем в лучшее, что обязательно должен принести настающий день или что настающий день должен отвести от нас плохое из вчера, или это сделает следующий день, или тот день, что будет за ним. Это обязательно должно случиться — “обязательно должно” в наших мечтах.
Мы укрепляем себя лучшим, что было раньше. Что было с нами или с нашими близкими — что “точно было” в наших мечтах.
Мы говорим с самыми значимыми для нас — с теми, кто когда-то сильнее всего спаялся с нашей душой, кто сросся с нами — с теми, кто нас взрастил, кто нас воспитал и оценивал — перед кем мы хотели быть лучшими; с кем мы соперничали; с теми, кого мы любили и кто, как мы уверены, — неравнодушен к нам. В наших мечтах.
Простодушие американской пьесы из 1949 года с говорящими со сцены душами и призраками, с прямотой морализирующих ходов действия — лишь обнажает правду о нас всех. Правду, что сквозь мишуру заклинаний о некой специфической “американской мечте” видели все — из десятилетия в десятилетие, в сотнях постановок, на всех языках мира.
* * *
Мы не обманываем себя, когда, засыпая, думаем, что завтра точно “продадим”/“сделаем” больше, чем сегодня. Мы не обманываем себя, когда просыпаемся и уверяем себя, что то, чем мы заняты, это совсем не худшее дело, что оно имеет смысл, что наши действия приносят пользу нашим близким, а может и еще кому.
Мы не обманываем себя, когда вспоминаем о том выдающемся, что мы сделали — даже, если и признаем, что дело наше вполне обычное — но ведь мы не бросили его в самом начале, как некоторые; были, были и у нас особо удачные дни, когда мы “продавали”/“делали” о-го-го сколько, не то что некоторые.
Мы не обманываем — мы всё это думаем, оцениваем, сравниваем — на наших весах всё так и есть. Это реальность — та реальность, что удерживает нашу жизнь, что ведет её, что дает ей смысл. Хоть какой-то. Что, если повезет, даст смысл нашей смерти.
Наша реальность. Грёзы.
Грёзы ночи, грёзы дня. Грёзы сна, грёзы бодрствования.
Мы обживаемся в них с рождения. Мы вмещаем в них мир. Мы впускаем в них любимых. И любимые живут в них. Иногда только в них. Или даже — всегда только в них. Мы любим гармонией наших грёз.
Гармонией наших грёз мы опознаем друг друга.
Изгоняя всё темное, отгораживаясь от него в том числе и когда оно из нас самих.
Ведь грёзы они много, много мерны. Мы так умеем в них укладывать свои желания и страхи, свои победы и ошибки, своё прямое и кривое…
Да и есть ли в нас, в наших грёзах, что-то “прямое”? Где оно в человеке, кроме как в бесхитростных рассказах наших о том, что “точно было” и про что мы сами же и подозреваем время от времени, что не прямое оно…
И мы грезим о наших детях. Всегда. О тех, что не родились и о тех, что, слава Богу, вот они, и за которых каждый день щемит сердце.
Мы мечтаем о них и за них и мы никак не можем наглядеться на них, потому как они чудо из наших грёз.
И год от года мы их все меньше знаем. И год от года всё больше наша боль за них. Боль и радость.
И грёзами же крутится социальная машина. Которая и сама лишь грёза.
Что может поднять, что может раздавить. Что делает это всегда и со всеми.
Нас цепляют шестеренки махины фантазмов других, хватают за наши вначале такие нежные ростки желаний, желаний доброго и правильного, перекручивают наши первые страхи и соблазны.
Соблазниться легким трудом продаж, рассказывая байки; соблазниться свободой не работать по часам; соблазниться каждодневными новыми местами и новыми людьми — покупателями и покупательницами…
Соблазниться своим домом в прекрасном месте, соблазниться самой новой машиной, новейшим холодильником и прочее, и прочее, и прочее и всего лишь за несколько долларов в неделю… тридцать пять лет подряд.
Соблазниться и соблазнить детей мелкой кражей, да и не кражей вовсе, а так — взять явно лишние пару ведер песка, пару досок… ведь все это потом пойдет на пользу дела — не на продажу и обогащение, а на совместное с детьми строительство, ведь они не должны вырасти белоручками.
Гордиться детьми, пестовать их, оберегать их такие правильные грёзы — ведь что еще может дать опору в жизни — только правильные “цели”, только уверенность в правильности близких.
Может ли кто-то сказать, что делать так — было ошибкой неудачника? Где те удачные рецепты, которые гарантируют правильный результат?
В чьей грёзе жизнь проходит правильно? И правильно проходит жизнь детей? И внуков?
Какая должно быть прекрасная и какая изолированная от всех и вся эта грёза… изолированная от грёз всех других…
* * *
“Американская мечта” всегда была мечтой. Все всегда знали это.
И в чаплиновской Америке, и в сороковые Артура Миллера, и в восьмидесятые той постановки «Смерти коммивояжера», что стала поводом для этого текста, и позже (хоть в, не менее простодушном, «Реквиеме по мечте», хоть еще в каком настоящем фильме к.20 – н.21 веков.).
Кто-то по должности, кто-то из веры в пользу этого — какое-то время притворялся, что иногда эта мечта делает людей счастливыми. Но из поколения в поколение переходили те фильмы и книги, в которых реальность грёзы представала как она есть.
Блаженству мечтателей пела Америка песню. И она тоже.
И лишь в блаженстве любящих спасалась она. И она тоже.
P.S.
Дастин Хоффман, по его признанию, играл в фильме своего отца — Гарри Хоффмана, сына Ф. Гойхмана из Белой церкви из-под Киева.
//«Тихоокеанский рубеж» (2013)
//«Назад в будущее» (1985‑1990)
■ Человек никогда не может выстоять один против мира…
//«Трамвай Желание» (Элиа Казан, 1951)
■ Про семью как панцирь, что нас (не)сберегает…
//«Алиса здесь больше не живет» (Мартин Скорсезе, 1974)
■ Цель достигнута. И ?… //«Стыд» (Стив МакКуин, 2011)
■ Жизнь на берегу у Ничто… //«Манчестер у моря» (Кеннет Лонерган, 2016)
■ Сон жизни…
//«Земляничная поляна» (Ингмар Бергман, 1957)
■ Зачем быть честным, если скоро умирать?…
//«Старики-разбойники» (Эльдар Рязанов, 1971)
■ Как удержать жизнь, утекающую сквозь пальцы? Оплести гармонией время…
//«Ускользающая красота» (Бернардо Бертолуччи,1996)
■ О том, что дает силы жить… //«Патерсон» (Джим Джармуш, 2016)
