Сказка о городе и возвращении…
//«Лола» (Ж.Деми, 1961)

«Лола» - «Lola» (реж. Жак Деми,1961) - Анук Эме - фильм (фото, кадр)
«Лола» / «Lola» (режиссер Жак Деми, в гл.р. Анук Эме, Марк Мишель, 1961): «…он уезжает далеко-далеко и оставляет её, ожидающую ребёнка, совершенно одну; проходит семь лет – теперь она танцовщица, которую все зовут Лола; она встречается с американским моряком; однажды судьба сталкивает её с другом детства…».
 

 
«Лола» — стоящий своего времени фильм Жака Деми. Прекрасно сплетенная история и слегка шероховатая режиссура будущего мастера.
Актеры, которые притягивают взгляд/ времени на любование которыми всегда мало. Герои, жизни которых угадываются со всеми подробностями — во всей их душещипательной трагедии «обычности».
Кино, которое называют пробой пера перед «Шербурскими зонтиками», но которое самодостаточно как маленький шедевр всё еще послевоенной Европы со всё еще оголенными нервами.
История с отвлекающими зрителя сценами, маскирующаяся под мюзикл с хеппи-эндом, чтобы тот мог вынести тяжесть торжествующего в своей неопровержимой правоте экзистенциализма.
Фильм полный предельных фраз-вопросов, что уже тогда выцвели в сознании обывателя до статуса банальных, но которые тот мог лишь залить виски и затанцевать в кабаке, чем продержаться на их острее, пытаясь ответить.

Жак Деми снял честный фильм. Фильм, который и формой, и содержанием, своей честной легкой неказистостью, говорит: я сделан, чтобы подарить грёзу надежды, что ожидание вознаграждаетс я; чтобы пролить успокаивающие слезы любования чужим везением; чтобы укрепить душу сказкой о верности.

 

Будем радоваться тому, что в нашей бедности — бедности, оставленных всеми, одиноких душ — есть рядом другие такие же — с которыми мы можем обменяться взглядом, словом, касанием… чтобы наше одиночество стало выносимым; чтобы наше совместное пребывание в мире породило воспоминание; и, уже будучи воспоминанием, стало грёзой, в которой мы могли бы спастись.

Если же спастись не удается, если же столкновение наших ожиданий от других с их ожиданиями по поводу нас или по поводу их других — оборачивает грёзу в реальность невозможности совместного бытия — то всегда можно уехать и переждать.
Переждать, чтобы вернуться. Ведь деваться-то некуда. Наши сердца навсегда прикованы к прошлому. А прошлое всегда оттуда, откуда мы пришли. А пришли мы из родного города, городка или деревни. И там больше всего мы ждем спасения, и там нам больнее всего оставаться.
Но только там мы и живем в своей полноте — неважно: в реальности или в своих воспоминаниях-мечтах…
В остальных же местах мы ищем дорогу, чтобы вернуться. Вернуться в доспехах «успеха» или «неудачи» — что, по самому большому счету, неважно — ведь и «успех», и «неудача» — лишь повод, который дает нам перед самими собой разрешение вернуться домой — к тем, кому, как нам мечтается, мы не безразличны — к тем, кто точно (кто единственные) не безразличны нам

 

* * *

 

Город. Город, который был до нас. Задолго до нас. И будет после нас. Просто город — без всяких открыточных видов. Это настоящий герой фильма. Главный герой, которого так легко не заметить, как не замечаем мы землю, по которой ходим, воздух, который дышим и даже себя — ведь себя как себя, как то, что мы есть, а не то, какими мы были или хотим быть — мы тоже почти никогда не замечаем — не знаем мы себя…

Все герои бегут по пересекающимся дорожкам внутри города. Они кружат — сходятся и расходятся — разминаются друг с другом и сталкиваются — начинают новые встречи-истории и обрывают старые — но обрывают не до конца — потому что на месте остается Город. Место, где всегда будет сплетаться человеческая жизнь…

Фильм снят в Нанте, по дорогам которого человечество непрерывно ходит уже много-много тысяч лет. Город же как именно город разрастается уже две тысячи лет.
Кто-то строил все эти дома, прокладывал дороги, становящиеся улицами, и выстраивал порт — порт, которому тоже многие сотни лет и который всегда связывал город со всем миром. Связывал и разделял — разделял людей, на тех, кто остается и на тех, кто уехал; на тех, кто остается и на тех, кто мог уехать — кто уже не находит себе место там, где раньше так естественно для них было его иметь…
Кто-то открывал харчевню, которая через сотню лет становилась кафе для не знающих на что тратить свою жизнь, потому что их жизнь вся была отдана другим, а тем она оказалась не нужна (или они так думали, что не нужна — но это ведь ничего не меняет).
Кто-то собирал деньги с портовых проституток — нищих, несчастных, пошлых вечных-девочек-однодневок, чтобы потом через сотню лет их наследники открыли на этом месте бордель, а еще через десятки лет — кабак с танцами, но всё с такими же проститутками, которые просто теперь вынуждены репетировать свои песни для чуть более привередливых клиентов, да и прогресс в мануфактурном производстве их слегка внешне украсил…

Город стоит. Город столь привычен, что кажется, что только так и может жить человек — в городе, где никогда не было чужаков, которые хотели бы оставить на его месте лишь пустое место.
Недавно была очередная война — люди теряли очень многое. Но остался город. И прилепленные друг к другу люди остались защищены своей близостью. Даже нищета, потерявшего себя в человеческом муравейнике одиночки, стала выглядеть прилично — город не дает ему потерять его человеческий облик. Он, готовый утонуть, все время сталкивается с другими людьми и те подталкивают его своим минутным вниманием к поверхности. Дарят глоток иллюзии, воспоминания, надежды — и он живет…
Город не отпускает — даже убежавший за призраком добычи «охотник» всегда стремится вернуться — ведь в городе осталась самая ценная его добыча — его надежда на покой в объятиях той, которая ждет, и его надежда на продолжение его рода — продолжение его самого и его мира…

Люди бегут не ими протоптанными тропинками человеческого муравейника. Бегут, пересекаются, разлучаются, встречаются, уходят-чтобы-вернуться и уходят навсегда… но оставляют своё место для следующих, чье сердце также будет разорвано стремлением за границы того, что есть, но которые никогда не забудут то место, где в них расцвело это обещание счастья, и которые, на самом деле, никогда никуда не уйдут — от себя не убежишь, а твой «муравейник» — это и есть ты…

 
 

«Лола» - «Lola»  (реж. Жак Деми,1961) - Анук Эме - фильм (фото, кадр)

 
 

Кадры из фильма:

 
 

 

Продолжение разговора в других декорациях см. в статьях // фильмах:

■ Про семью как панцирь, что нас (не)сберегает…
// «Алиса здесь больше не живет» (Мартин Скорсезе, 1974)
■  В защиту колумбов. Экзистенциальная речь о людях par excellence…
// «Кон-Тики» (Х.Роннинг, Э.Сандберг, 2012)
■ Еще живая душа еще родной земли…
//«Туки Буки» (Д.Д.Мамбети, 1973)

■ "Сама себя не похвалишь, никто тебя не похвалит" — о некоммуникабельности чувств и слов…
// «Смятение чувств» (Павел Арсенов, 1977)
■ Лицо – маска, жизнь как у скота… – это реальный человек, а всё остальное лишь (само)обман и мечты?
// «Дорога» (Федерико Феллини,1954)
■ Огонь полноты бытия, что питает и сжигает…
// «Огни варьете» (Федерико Феллини,1951)
■ Как удержать жизнь, утекающую сквозь пальцы? Оплести гармонией время… // «Ускользающая красота» (Бернардо Бертолуччи, 1996)

 
 

Тексты также публикуются и обсуждаются на странице Facebook «КиноКакПовод», в жж 4elovek-zritel, на КиноПоиске и канале Яндекс.Дзена — присоединяйтесь!

Добавьте свой комментарий

(для комментирования выберите аккаунт Facebook, ВКонтакте или Google или введите имя и e‑mail ниже)

получать уведомления об ответах


«Назад в будущее» - «Back to the Future» (режиссер Роберт Земекис, продюсер Стивен Спилберг, 1985-1990)

Сладкая отрава для [вечных] подростков, или Почему невозможность путешествия во времени – это хорошо…
//«Назад в будущее» (1985‑1990)

Этот фильм любим всеми. Его невозможно не любить. Фильм — мечта «отличника» и «хорошиста» — ты получаешь всё, просто потому, что ты «учился в школе»; всё, что от тебя требуется — это продемонстрировать то, что в тебя вдолбили, на что тебя натаскали… Оказываясь в прошлом (мечтая оказаться в прошлом) — герой [мечтаний] получает подавляющее преимущество только из факта обладания своим, уже имеющимся у него, «темпоральным телом»…

«Четыреста ударов» - «Les quatre cents coups» (Франсуа Трюффо, 1959)

Зло не ходит по улицам под бой барабанов…
//«Четыреста ударов» (1959)

Мы, в своих утешающих фантазиях, всегда хотим думать, что зло творят злодеи. Что есть такие специальные люди, которые живут и думают — как бы сейчас сделать зло. … Реальностью же является то, что нет никакой метки на человеке, который буквально в следующий миг совершит зло.

Постер фильма «Звездные войны»

«Звездные войны» – антисоветский и антихристианский проект – если и можно его смотреть детям, то только с IV эпизода…

Джордж Лукас не только продвигал пропаганду США в борьбе с СССР, но и в итоге построил антихристианский и предельно плоский мир, унижающий человека…

«Отрыв» - «Taking Off» (Милош Форман, 1971)

Комедия поколений — отрыв, взлет, сброс, ампутация… подражание, съемка…
//«Taking off» (М.Форман,1971)

Перед «Пролетая над гнездом Кукушки» Милош Форман снял именно этот фильм. Фильм про детей, родителей, хиппи, музыку, травку и любовь. Фильм про зависимость человека, которая становится еще заметнее именно у тех, кто объявляет себя разрушителями и освободителями от старого и прежнего. И фильм про заботу, которая может не значить любовь…

«Любовники с Нового моста» - «Les amants du Pont-Neuf»  (реж. Леос Каракс; в гл.р. Жюльет Бинош, Дени Лаван; 1991, Франция) - фильм (фото, кадр)

Отверженные, отвергающие, уничтожающие себя, не понимающие, любящие…
//«Любовники с Нового моста»

Франция. 1991 год. Леос Каракс. Жюльет Бинош и Дени Лаван.
«…Слепая любовь. Он в своей грёзе не видел её, не знал, чем она живет. Он грелся рядом с ней, думая, что сам её обогревает. Он проникался её открытостью к миру, её болью за мир — он, который жалел до этого только себя.
Он схватился за неё, грезя, что он её оберегает. Её больные глаза поворачивали его к свету. Его — слепца. Его — отвергавшего всё…»

zemlianichnaia-poliana-1957_!prev - фильм (фото, кадр)

Сон жизни…
//«Земляничная поляна» (И.Бергман, 1957)

Мы обезболиваем себя безумной надеждой — «это сон». «Всё сон»… Настоящее — там и тогда, где нет боли, зла, неудачи. Где есть второй и третий, и тысячный шанс исправить. Где нет расставания, нет болезни, нет смерти. Где все рядом и навсегда. Где нет времени… Настоящие — по ту сторону прикрытых глаз…

«Огни варьете» (реж. Федерико Феллини,1950)

Огонь полноты бытия, что питает и сжигает…
//«Огни варьете» (Ф.Феллини, 1950)

Оживить грезы. Войти в них. Предстать тем, кто ты не есть и кем ты никогда не будешь, войти в сознание смотрящих, завладеть им, заставить плакать и смеяться… Кто летит и сгорает на огне выдуманных историй? Актеры или их зрители? Те, кто отдают всю свою жизнь кривлянию на сцене, или те, кто растрачивают свою жизнь на опостылевшей «работе», чтобы вечером убежать в забытьё чужих грез?

«Юность Максима» (1934), «Возвращение Максима» (1937), «Выборгская сторона» (1938) (режиссеры Григорий Козинцев, Леонид Трауберг)

Правда о нашей Революции и Спасении…
//«Юность Максима», «Возвращение Максима», «Выборгская сторона» (1934‑1938)

«Трилогия о Максиме» — три фильма, созданных в Правде мечты, в Правде памяти, которая питала сотворение небывалого, в Правде воспоминаний об обстоятельствах рождения, что никто из нас никогда не проживает как “объективный” свидетель, но что входит в нашу кровь и плоть, на всю нашу жизнь…

«Белая грива: Дикая лошадь» - «Crin blanc: Le cheval sauvage» (реж. Альбер Ламорис, 1953)

(Бес)человечная притча о свободе, лошадях, детях и рае…
//«Белая грива: Дикая лошадь» (1953)

Альбер Ламорис – признанный гений короткого метра; до триумфального «Красного шара» он снял горький и прекрасный фильм о мальчике и коне – (бес)человечную притчу – поэму смерти (от) детских иллюзий… в чём никто и никогда не захочет себе признаться…

«Пять легких пьес» (1970)

(не)Жить чужой жизнью…
//«Пять легких пьес» (1970)

Он был талантливым ребенком талантливых родителей; его успех был гарантирован; ему подарили уже готовую жизнь… Но где в этом был он сам? А он сам — это и есть та плата, которую с него взяли, его не спросив…